Е.Е. Соколова. Поведение как предмет психологии в бихевиоризме: Psychology OnLine.Net

Е.Е. Соколова. Поведение как предмет психологии в бихевиоризме

Е.Е. Соколова. Поведение как предмет психологии в бихевиоризме
Добавлено
08.11.2008 (Правка 08.11.2008)

В начале XX в. в США появляется направление, которое на несколько десятилетий определило облик практически всей аме­риканской психологии, — бихевиоризм (от англ. behavio[u]r — по­ведение).

Основателем этого направления был американский психолог Джон Уотсон (Watson, 1878—1958). По его мнению, до сих пор существовавшая интроспективная психология вообще не могла называться наукой, поскольку в качестве предмета изучения в ней выступала субъективная реальность, не доступная объективному исследованию. Поэтому Дж. Уотсон отвергал интроспективную психологию (как в форме структурализма, так и в форме функцио­нализма) и считал, что необходимо отказаться от изучения со­знания и исследовать поведение индивида (человека и животных) от рождения до смерти как единственно возможную для психоло­гического изучения объективную реальность. Надо отметить, что большую роль в становлении бихевиоризма сыграли распростра­нившиеся в США на рубеже XIX и XX вв. философские идеи позитивизма и прагматизма, исследования поведения животных уче­ными в разных странах мира, а также физиологические и психо­логические идеи русских ученых (И.П.Павлов, В.М.Бехтерев).

Свою программу Дж. Уотсон изложил в статье «Психология с точки зрения бихевиориста» (1913). В ней он определил поведение как совокупность всех «внешне наблюдаемых» реакций организма на внешние воздействия (стимулы). Единицей анализа поведения выступает поэтому простейшая схема «стимул — реакция» (S — R). Под эту схему подпадают как простейшие реакции организма на стимул из внешней среды (распыление в воздухе молотого перца вызывает чихание), так и сложные поведенческие структуры (та­ково, например, поведение человека при выборе президента), ко­торые тем не менее могут быть объективно изучены. Целью бихе­виоризма является не только собственно исследование, но и пред­сказание и изменение поведения.

Кстати сказать, термин «внешне наблюдаемое» не следует по­нимать слишком упрощенно: наблюдать поведение, с точки зре­ния бихевиориста, можно не только невооруженным глазом, но и с помощью «тонко чувствующих приборов». Так, например, исследователь с помощью определенных датчиков может обнару­жить, что при решении мыслительной задачи испытуемым совер­шается определенная мускульная работа.

Несмотря на отказ от изучения сознания как такового, бихевиористы использовали многие психологические термины, вкла­дывая в них другое содержание. Так, например, эмоция в бихевио­ризме рассматривается не как подлежащее интроспективному изу­чению внутреннее переживание, а как внешне наблюдаемая (иног­да невооруженным глазом, а иногда и с помощью соответствую­щих приборов) совокупность разнообразных поведенческих реак­ций (включая покраснение лица, вздрагивание, плач и т.п.). Ана­логично (как столь же внешне наблюдаемые реакции) рассматри­ваются мышление и речь.

Бихевиористы предлагали в изучении поведения идти от про­стого к сложному. Они различали наследственные, или врожден­ные, реакции (к ним относились безусловные рефлексы, простей­шие эмоции) и приобретенные реакции (привычки, мышление, речь, сложные эмоции, условные рефлексы и др.). Кроме того, реакции делились (по степени их «скрытости» от наблюдателя) на внешние и внутренние. Первые открыты для наблюдения нево­оруженным глазом (речь, эмоции, двигательные реакции и т. п.), вторые доступны лишь для наблюдения, опосредствованного спе­циальными приборами (мышление, многие физиологические ре­акции и пр.).

Развитие поведения заключается в приобретении новых реак­ций на основе имеющегося репертуара врожденных реакций на безусловные стимулы, т.е. стимулы, которые с рождения автома­тически вызывают тот или иной ответ. В экспериментах с малень­кими детьми Дж.Уотсон, например, установил, что безусловны­ми стимулами для реакции страха (замирание, затем громкий плач) являются резкий звук и потеря опоры. Если один из этих стимулов сочетать с показом какого-либо «нейтрального» объекта (т.е. объек­та, который не вызывал до сих пор никакой отрицательной реак­ции, например белого пушистого кролика), то через определен­ное число сочетаний безусловного стимула с условным произой­дет процесс «обусловливания» и нейтральный до этого стимул при­обретет способность вызывать реакцию страха.

При постановке и объяснении подобных экспериментов Дж. Уотсон не забывал ссылаться на русских ученых И. П. Павлова и В. М. Бехтерева, однако все время подчеркивал, что они были физиологами, а не психологами. Поэтому он четко проводил гра­ницу между изучением физиологических реакций в психологии и в физиологии: бихевиориста как психолога интересует реакция как элемент поведения, тогда как физиолог будет изучать соот­ветствующие ей нервные связи, продолжительность и распрост­ранение нервного импульса и т.д.

Можно избавить ребенка от возникшего страха путем сочета­ния стимула, вызывающего реакцию страха, с безусловным или условным «положительным» стимулом.

У ребенка 1,5 лет была выработана (указанным выше способом) ус­ловная отрицательная реакция на сосуд с золотыми рыбками: как только ему показывали этот сосуд, он старался убежать от него. И никакие рас­сказы о золотых рыбках (как они живут, питаются и т.п.), никакие при­меры поведения других детей, которые на глазах у ребенка брали в руки золотую рыбку и гладили ее, не рассеивали этот страх. Тогда было пред­ложено следующее: ребенка сажали за один конец длинного стола обе­дать — а на другой конец стола ставили закрытый сосуд с рыбками. Как только ребенок начинал есть, сосуд приоткрывался. Если ребенок выра­жал беспокойство, сосуд закрывался. На следующий день сосуд придви­гался несколько ближе к обедающему ребенку — и повторялась та же процедура. Если ребенок прекращал есть — сосуд отодвигали от ребенка на большее расстояние от него. Так повторялось несколько раз — и в течение этих дней сосуд постоянно и понемногу сдвигался в сторону ребенка. И наступал, наконец, день, когда ребенок ел рядом с сосудом и смотрел на рыбок безо всякого страха. Произошло размыкание условной связи, и для того, чтобы это произошло, говорил Дж. Уотсон, понадо­билось включить в цепь условий также и пищеварительный аппарат [126].


На основе врожденных реакций формируются также приобре­таемые в течение жизни привычки, мышление и речь. Как именно приобретаются привычки, Дж. Уотсон изучал на себе, обуча­ясь навыкам стрельбы из английского лука. В каждой попытке фиксировалась точность попадания в цель. Обнаружилось, что вначале, естественно, точность стрельбы невелика, затем она быстро увеличивалась, после чего улучшение результатов проис­ходило не столь быстро, пока, наконец, не достигался предел достижений для данного лица в данном виде деятельности: кри­вая выравнивалась. Из этих экспериментов Дж. Уотсон сделал вы­вод, что образование навыков и — шире — привычек (научение) идет механическим образом, постепенно, путем «проб и оши­бок», без осмысления происходящих при этом процессов. Несколько позже отечественный ученый Н.А. Бернштейн (о его исследо­ваниях см. главу 9) показал, что в данных экспериментах была представлена лишь «внешняя» сторона образования навыка; на самом деле происходило скрытое от глаз, внутреннее преобразо­вание навыков, т.е. «повторение происходит без повторения». Но бихевиористы, игнорируя внутреннюю сторону поведения, счи­тали, что в основе любого научения (приобретения привычки) лежат фактически механические законы.

С помощью принципа обусловливания и отработки навыков можно, по мнению бихевиористов, сформировать у любого человека правильную систему реакций, нужных обществу. В этом, по их мнению, и состоит задача воспитания. Подобная система обуче­ния, какой бы наивной и механистической она ни казалась пред­ставителям других психологических направлений, нашла свое при­менение в практике обучения навыкам социального поведения (тре­нинг умений) и в бихевиоральной терапии, целью которой высту­пает избавление человека от различных страхов и других невроти­ческих симптомов путем формирования новых условных реакций.

Наконец, мышление и речь рассматривались в бихевиоризме как приобретенные навыки: «Мышление также представляет собой мускульное усилие, и именно такого рода, каким пользуются при разговоре. Мышление является просто речью, но речью при скрытых мускульных движениях» [126, 139]. Иногда говорят, что в бихевиоризме мышление понималось как «речь минус звук». Это не совсем так. Есть, действительно, мышление в форме скрытых речевых движений, однако, согласно Дж.Уотсону, имеют место и другие виды мышления, которые выражаются в скрытой деятель­ности рук (мануальной системе реакций) и в форме скрытых (или даже открытых) висцеральных реакций (т.е. реакций внутренних органов). Таким образом, мышление может быть кинестетичес­ким (выраженным в движениях, действиях), вербальным (словесным) и висцеральным (эмоциональным), что не противоре­чит современным исследованиям психологии мышления.

Надо, однако, отметить, что очевидная механистичность про­граммы классического бихевиоризма вызвала к жизни варианты необихевиористских концепций, в которых в классическую схему «стимул — реакция» были добавлены новые переменные. Это впер­вые произошло в работах последователя Джона Уотсона амери­канского психолога Эдварда Чейса Толмена (Tolman, 1886— 1959).




Описание Обоснование объективного подхода в психологии Дж. Уотсона • Схема «стимул—реакция» • Проблема обусловлива­ния • Понятие научения • Примеры эмпирических исследований в бихевиоризме. [Общая психология: в 7 т. / под ред. Б.С. Братуся. Том 1. Соколова Е.Е. Введение в психологию. М., 2007. С. 133-136]
Рейтинг
4/5 на основе 4 голосов. Медианный рейтинг 5.
Просмотры 15879 просмотров. В среднем 3 просмотров в день.
Похожие статьи