Эффекты публичности присущи и животным. Одно известное исследование, Питера Марлере и Кристофера Эванса, выявило сложные эффекты публичности у цыплят породы Golden Sebright. Этим птицам свойственны два сигнала тревоги, один предупреждающий о воздушных, а другой - о наземных хищниках. Хотя одинокие цыплята явно пугаются при виде воздушного хищника, они не подают соответствующий сигнал тревоги. Аналогично, цыплята мужского пола взволнованно предупреждают о найденной пище, но лишь в случае присутствия поблизости цыплят женского пола. Вполне очевидно эволюционное объяснение подобных эффектов публичности: нет смысла предупреждать отсутствующих цыплят и демонстрировать способности добывания другим мужским особям. Марлере и Эванс утверждают, что найденные ими результаты не противоречат Экмановской концепции требований самовыражения. Одинокие цыплята показывают множество иных признаков опасности при виде воздушных хищников и могут возбуждаться при нахождении пищи, не подавая никаких предупреждений. Но сам факт применимости концепции требований самовыражения к цыплятам вынуждает к довольно существенному пересмотру самой концепции. Требования самовыражения исходно формулировались как "усваиваемые, культурно определяемые требования самовыражения" (Экман, 1972). Их предназначение состояло в объяснении феномена введения в заблуждение предшествующих исследователей составляющими культурной изменчивости человеческой эмоциональности, на что указывала специфика физиогномики. Предположительно, базисные эмоции и их физиогномические выражения можно признать частью эволюционного наследия человечества, своеобразно изменяемыми в каждой культуре в результате их социального освоения. Другое дело, что для "требований самовыражения" цыплят культурную специфичность заменяет видоспецифичность, и весьма похоже, что их развитие в отдельном цыпленке требует изучения в смысле предполагаемой у человеческих детей способности приобретения практики самовыражения посредством имитации либо посредством укрепления изначально имеющихся способностей. В трактовке Марлере и Эванса концепция требования самовыражения претерпевает редукцию до степени выделения примитивного различия между отмечаемыми в предыдущем разделе Макиавеллистским выражением и Макиавеллистской эмоцией. Оценка цыпленком собственной находки как нечто в высшей степени питательного и порожденное этим эмоциональное состояние независимо в своем существовании от Макиавеллистского решения цыпленка о демонстрации этой эмоции своему сородичу.
С нашей точки зрения, различие между приобретением эмоции и ее выражением столь же отчетливо проблематично и для внечеловеческой индивидуальности. Но даже если роль Макиавеллистских процессов в простом интеллекте ограничивается выражением независимо возникающих эмоциональных состояний, она означает весьма важный посыл для изучения человеческих эмоций. Она позволяет серьёзно оспаривать идею отнесения Макиавеллистских процессов к определенного рода утонченным когнитивным возможностям, естественно приходящим на ум при произнесении фраз наподобие "установления отношений" или "чувствительность к социальному контексту". Наличие эффекта публичности у животных изменяет некоторому привычному для нас пониманию эмоциональной способности. Эмоции видятся чем-то таким, что проявляется вне всякой связи с проявлением некоторых вытекающих из него последствий. Кроме того, привычно мы видим эмоции "биологическими". Конрад Лоренц в своей эпиграмме вышутил животных как весьма эмоциональных людей с ограниченным интеллектом: эмоции представляют собой часть нашей "животной природы". Выработка или подавление поведенческой активности в форме, учитывающей и социальные отношения, уже претендует на статус сложного когнитивного достижения. Последнее предполагает включающие обдумывание процессы, причем, возможно, что и осознанное обдумывание. Поскольку мысль о предназначении эмоциональной системы для осуществления стратегии социального взаимодействия естественно предполагает дополнение, указывающее как на изученность подобных аспектов эмоциональности, так и на их культурную специфику, исключающую для них возможность оказаться частью нашего эволюционного наследия. Но подобный вывод может продемонстрировать свою полную несостоятельность. Наличие сложных эффектов публичности у животных предполагает, что социальные, манипулятивные аспекты эмоциональности могут быть столь же эволюционно традиционными, как и любые другие. Оценивающий процесс, вызываемый прозрачно Макиавеллистским откликом наподобие рассерженности, достаточно хорошо напоминает традиционный, выделенный Леду, "нижний тракт" к испугу.
Дальнейшие свидетельства в пользу подобной перспективы предоставляет жизненно важная функция эмоций в социальном исследовании приматов. Довольно хорошо понята роль опыта в развитии эмоциональной реакции приматов. Ряд изолирующих экспериментов, выполненных в 1960-ых Гарри Ф. Харлоу и его сотрудниками, показали жизненно важную функцию необходимого социального контакта при развитии эмоционального фенотипа у макак резус (Харлоу, 1986). В раннем детстве обезьянки лишены необходимых навыков социального взаимодействия, не имея способностей эффективного взаимодействия с ровесниками, включая сексуальных партнеров. Как представляется, именно неспособность поддержать социальный контакт посредством позитивной эмоции, как и достигающей соответствующего накала негативной эмоции, и оказывается источником подобного социального дефицита. К серьезной социальной дисфункции у макак-резусов могут привести также и повреждения миндалины, весьма вероятного процессора эмоциональной реакции (Эмери и Амарал, 2000). Но данные оценки касаются чреватых сильными разрушениями повреждений эмоционального фенотипа в целом, чтобы как-либо оценивать с их помощью Макиавеллистскую гипотезу эмоциональности, противопоставляемую общей норме важной роли эмоций в социальном поведении. Однако в других исследованиях были установлены и более тонкие виды дефицита. Как выяснил Уильям Масон, макаки резус, лишенные, как и младенцы, социального контакта, воспроизводили спектр предельно нормальной физиогномики, в принципе интерпретируемой в качестве выражения испуга (гримаса), дружелюбия (губная маска) и угрозы (угрожающее выражение лица) (Масон, 1985). Можно допустить, что у данных животных утрачена способность использования их физиогномики в целях управления отношений с другими сородичами. Масон выделяет два дисфункциональных комплекса поведения, особенно любопытных в контексте обсуждаемых нами разногласий. Нормальные обезьяны используют аффилирующую физиогномику для формирования союзов с целью противодействий доминирующим индивидам и для сокрытия взаимопомощи на протяжении периода реализации этого намерения. Социально изолированные обезьяны не развивают подобных возможностей. Они же, в отличие от нормальных обезьян, не используют физиогномику для переадресации агрессии доминирующих индивидов на третьих лиц. Подобные результаты Масон объясняет посредством представления о значении социального опыта для выработки сложных формирующих условий эмоционального поведения. Воспроизводство этого поведения начинается у обезьян в детском возрасте поначалу в ответ на относительно простые, контекстно независимые стимулы. Позже "В результате функционального совершенствования, тренировки и видоизменения существовавшей в младенческом возрасте схемы [построителей выразительного поведения], опыт образует новые основы социального порядка, новые возможности регулирования и управления социальной жизнью" (Масон 1985: 147). Другими словами, обезьяны учатся воспроизводить те же самые поведенческие акты в ответ на тончайшие, контекстно зависимые стимулы и приобретают способность полезного управления своим социальным взаимодействием с другими животными.
Одной возможной интерпретацией данных результатов может быть оценка, понимающая обладающих социальным опытом взрослых обезьян точно так же ощущающими эмоции, как и социально изолированные обезьяны, но научившимися подавлению эмоций в условиях их социальной неуместности или фальсифицирующими их в случае социальной полезности эмоций. Подобная трактовка ограничивает Макиавеллистское социальное познание только управлением социальным выражением и никак не связывает его с воспроизводством эмоций. Однако довольно трудно окончательно свыкнуться с идеей способности макак резус симулировать как чувство взаимного дружелюбия, так и состояние рассерженности. Куда легче осмыслить противоположное представление, что их симуляция не покоится на эмоциях. Возможно, некоторые эмоциональные отклики и подавляются посредством в известной мере автоматического исполнения требований самовыражения, но столь же допустимо и то, что воспроизводство эмоциональных откликов блокируется сигнализацией, предполагаемой в данной конфигурации конкретных требований самовыражения, например, так, что те же побуждающие гнев действия подчиненного не вызывают такой же реакции в случае действий доминирующей особи. Подобного рода контекстуальное блокирование не опровергается картиной коммутационных связей миндалины приматов (Эмери и Амарал, 2000: 167). Позитивный случай, когда макаки резус симулируют наличие эмоций, скорее всего, довольно неправдоподобен. Когда животное изображает угрозу, но убегает после полученного вызова, что происходило в примерах Хайнде, использованных для введения представления об эмоциональном установлении отношений, с функциональных позиций это можно описать как "блеф". К сожалению, это напоминает антропоморфную интерпретацию, когда демонстрация рассерженности не основывается на чувстве злобы. Для придания такой интерпретации хотя бы некоторого смысла следует отличать подлинное ("искреннее") выражение воинственности от ложного. Глубокая мысль о человеческом гневе скорее предполагает строгость отношений между воспроизводством самовыражения и мотивацией последующего поведения, возвращая к идее отождествления демонстрации воинственности и поведения как такового. Во всяком случае, этологи именно так оценивают животных.
Факт существенной бесполезности представления об эмоциональной искренности для изучения познавательных возможностей животных, возможно и объясняет, почему столь быстро после отказа от классической этологической теории установок исследование эмоций переориентируется на транзакционные представления. Согласно Конраду Лоренцу, эмоция представляет собой субъективный аспект реализации инстинктивного поведения. Порядок поведения, приводящий к подобному "завершающему действию" определяется накоплением в хранилище "специфичного данному действию запаса активности". Если поведению препятствует действие запрещающих стимулов, то запас активности "вырывается", вызывая "перемещение активностей" (Лоренц, 1996). В классическом примере враждующий с соперником, но не желающий атаковать кот начинает себя вылизывать. Эмоции в таком контексте объясняют очевидно наблюдаемый феномен: "Я думаю, перемещение выполняет функцию сброса, посредством предохранительного клапана, опасных избыточных побуждений" (Тинберген, 1952: 52). Однако модель разрядки установок инстинктивного поведения отклонена, к началу 1960-х, большинством исследователей поведения животных, в частности одним из них был (Хайнде, 1956). Идея же отсутствия у животных возможности выражения эмоций могла возникнуть разве что в качестве недозволенного антропоморфизма. Сложный характер отношений эмоционального поведения и мотивирующих состояний вместо этого осмысляется как стратегическая роль эмоционального поведения в социальном взаимодействии. В процитированной выше работе Хайнде предложил вновь искать подобную перспективу в исследовании человеческих эмоций.
7. Макиавеллистские эмоции у человека
Прямая восходящая к эволюционной теории аргументация говорит о способности людей воспроизводить Макиавеллистские эмоции. Человеческая автоматически действующая система оценки гомологична соответствующей эмоциональной системе оценки других приматов. Если приматы чувствительны к стратегически значимым особенностям социального контекста, то представляется разумным, что гоминиды перед их отделением от приматов уже обладали подобной способностью. Проективность Макиавеллистской интеллектуальности предполагает наделение способности установления социальных отношений значением доминирующего фактора, определяющего эволюцию постоянно растущих когнитивных возможностей человека. Учитывая данные исходные положения, представляется довольно очевидным, что эмоциональная система должна бы за время человеческого развития потерять присущую ей чувствительность к социальному контексту.
С чем можно сопоставить Макиавеллистскую теорию воспроизводства эмоций человеком? Некоторые из теоретиков эмоций предполагают, что эмоции представляют собой корыстные, происходящие вне рамок объективно обуславливающей выражение эмоции посредством суждения ситуации, но скорее в вынуждающем деятеля к подобной реакции случае. Подобная точка зрения великолепно отражена Жан-Полем Сартром (Сартр, 1962). Эмоции представляют собой класс умственных процессов, посредством которого человек восстанавливает состояние психического равновесия, действуя именно на свое восприятие действительности, а не на непосредственно действительность. Эмоциональное познание подобно здесь басне о кислом винограде - не в состоянии освободиться от желания получить виноград, мы устраняем его, приписывая винограду нежелательные свойства. Точно так же, как полагает Сартр, гнев отождествляет со своим субъектом заведомо ненавидимые признаки, поскольку субъект гнева оказывается между ней и удовлетворением её желаний. В этом существо отличия эмоции гнева от рационального приспособления к вызывающим конфликт интересов потребностям других. Предаваясь гневу, мы, вместо отказа от наших желаний, чтобы не утерять их, даем иное толкование миру. Согласно Сартру, вовлеченность тела в эмоцию оказывается средством обращения этих психических действий в ненамеренную случайность. Сартр приравнивает человека во власти эмоции к бурной истерике Сальпетри. Эмоции в описании Сартра - внутренне патологичны, форма негодной веры, посредством которой люди отклоняют действительность из умственной слабости. Но центральная составляющая его теории никак не связана с подобным суждением: употребление эмоций связано со способностью людей видеть мир в психологически более приятном, в сравнении с другими возможными интерпретациями, свете. Существенно адаптированная версия подобного процесса описывается в литературе как "эмоциональная интеллектуальность", например, используемая в качестве эмоциональной реинтерпретации самомотивирующей ситуации (Саловей, Бедель, Детвайлер и Майер, 2000). Работа Сартра, с позиций современной литературы по теме эмоциональной интеллектуальности, понимается испорченным французской философией проницательным анализом человеческой психологии, склонным называть лопату заговором против почвы.
Сартр выделяет глубоко личные функции эмоций, очевидно расходясь с исследованиями стратегических эмоций животных, сфокусированных на межперсональных функциях. Но подобное различие не столь значимо, чем это поначалу кажется. Транзакционистская психология подчеркивает значения управления самовыражением так же, как функционально значимым социальным изображением, и легко допустить, что нередко возможна одновременность преследования таких целей. При помощи представления чьего-либо поведения неблагоразумным я позволяю себе как поддерживать мое позитивное самовыражение, так и проявляю выгодную активность в социальном установлении отношений ради возможного результата моего взаимодействия с данным человеком. Люди, озлобляющиеся от замечаний их половых партнеров, говорящих об их неспособности привести все в доме в порядок, например, могли бы воспользоваться обоими подобными преимуществами, сфокусируйся они на недопустимом способе сообщения этого замечания.
Любопытным примером расширения Макиавеллистского формата оказывается романтическая любовь. Большинство представлений о данной эмоции расценивает ее средством создания и поддержания долгосрочного любовного союза. По Роберту Франку, любовь можно понимать таким "механизмом обязуемости", при помощи которого гарантировалось бы сохранение преданности человека этим отношениям даже в условиях, временно открывающих доступность более полезных отношений (Франк, 1988). Достижению данной цели способна помочь лишь специальная эмоция, поскольку простая конечно значимая рациональность диктует принцип обязательного сиюминутного выбора лучшей позиции. Напротив, как указывает Мелвин Коннер, в традиционном обществе лишь немногим доступна возможность образования долгосрочного супружеского союза посредством романтического увлечения. Скорее, согласно его предположению, проникновенная, страстная любовь в западном обществе в качестве повода создания пожизненного супружеского союза может, в качестве своей первичной эволюционной функции, основываться на таких видах мотивации поведения как разрыв с партнером и любовная связь на стороне (Коннер, 1982: 315-316). Вероятности такого предположения способствовали сами условия его появления в свете все более подчеркиваемой бихевиористской экологией женской неразборчивости. У довольно многих видов характерной особенностью женских особей оказывается поиск "лучших генов", практически не зависящий от присущей многим таким видам нормы поддержания стабильной пары с мужским партнером, что единственно помогает экономическому обеспечению потомства. Для человека непостоянство и разрыв с партнером представляют собой опасные виды поведения, непосредственно влияющие на выживание. Они чреваты высокой вероятностью острых конфликтов с другими членами коллектива. Если, однако, в смысле репродуктивного качества такое поведение обеспечивает существенные преимущества, то любовь бы могла развиваться как специально созданная мотивационная система, снимающая блокирование в случае появления направленного против такого ограничения импульса, мотивируя прелюбодеяние вопреки благоразумию. Обе теории представляют эволюционность "такого рода историей", со всей сопутствующей ей неопределенностью. Однако правота теории адюльтера допускает весьма любопытную комбинацию тесного сочетания с некоторыми концепциями любви в традиции социального конструкционизма. Конструкционизм подчеркивает значение эмоций как "оправданий" - способов переноса социально санкционированного поведения в область пассивного и ненамеренного и потому простительного поведения. Наличие открытых для фиксации "оправданий" позволяет обществу допускать определенное число отклонений без полного расстройства социальных норм. Оправдание любовью разрыва с партнером - это лишь одна из возможностей для применения подобной модели. Очевидная трудность конструкционистской теории заключается в необходимости искреннего убеждения как носителя эмоции, так и окружающего общества в ненамеренности подобного поведения. В одной более ранней нашей работе мы предположили, что детское усвоение культурной модели поведения могло бы выполнить всю необходимую работу по "натурализации" поведения и приданию поведенческой функции невидимости для осуществляющего ее индивида[6]. Если построенная по модели адюльтера теория эволюции любовных отношений корректна, то подобного рода процесс обладал бы достаточным для его работы биологическим материалом. Это превратилось бы в предмет гиперпознания определенного рода эмоционального опыта и создавало культурные описания, где это фигурировало и которые бы цитировались для объяснения и неявного извинения разрыва. Эти же самые рассказы могли обслуживать глубоко личную функцию индивида, позволяющую ему расценивать себя находящимся во власти безличных сил и таким образом формировать позитивное самоотражение перед лицом ущерба, ощущаемого выносящими его поведение.
Идеи настоящего параграфа в значительной мере спекулятивны. Мы включили их сюда с целью общей, теоретической оценки влияния Макиавеллистской тенденции эмоциональности на теорию эмоций. Макиавеллистское видение базисных эмоций возможно позволило бы достичь более тесной интеграции биологической и культурной теорий эмоциональности. Это было бы верно даже в случае ограничения Макиавеллистских процессов управлением операциями выражения эмоций в той степени, в которой они рождаются как некоторая интимная составляющая развитой эмоциональности. Базисные эмоции представляют собой некоторые ключевые структурные модули сложных эмоциональных эпизодов. Эти эпизоды являются нечто большим, чем просто сумма их констуитивов, но они, безусловно, отражают природу подобных составляющих элементов. То, что мы, с одной стороны, извлекли из исследований Макиавеллистской природы эмоционального поведения животных, и, с другой, социального транзакционистского понимания человеческой психологии, прекращает противопоставление самопроизвольных эмоций стратегическому, возможно даже управляемому, социальному взаимодействию. Базисные эмоциональные процессы и сложные, культурно представленные эмоциональные эпизоды реально выражаются одним и тем же языком. Эмоция может полностью донизу оказаться Макиавеллистской.
8. Заключение
По нашему предположению, базисным эмоциям свойственно оказываться "Макиавеллистскими" как при выражении, так и при воспроизводстве, что говорит о характерном для них проявлении развитой чувствительности к стратегически существенным аспектам социального контекста активности организма. Лучшим свидетельством этому, с нашей точки зрения, является наличие сложной функции понимания социальных связей у животных, где проблематично искать наличие сложных психологических процессов наподобие самообмана или претензии. Как мы полагаем, любое возможное на уровне эмоциональности животных, также возможно и для низкоуровневых процессов человеческой эмоциональности. Наконец можно предположить, что некоторые представленные в социальном конструкционизме описания корыстных или управляемых эмоций вызывают к себе больше доверия в случае биологического подкрепления таких эмоциональных эпизодов, удовлетворяющего стратегической ситуации, ограничивающей организм на субинидивидуальном уровне. Наше предположение сходно с недавним предположением Альфреда Меле, что источником самообмана может служить ряд простых когнитивных отклонений, воспроизводимых появлением человека, желающего верить в нечто ложное (Меле, 2001). Подобным же образом стратегически чувствительная эмоциональная система могла бы обуславливать появление корыстных и управляемых эмоциональных эпизодов без стадии вызревания у деятеля плана преследования социальных интересов или совершения манипуляции.
Библиография
Bavelas, J. B., Black, A., Chovil, N., & Mullett, J. (1990). Truth, lies and equivocations: The effects of conflicting goals on discourse. Journal of Language and Social Psychology, 9, 135-161.
Buss, D. M. (2000). The Dangerous Passion: Why Jealousy is as Essential as Love and Sex. New York: Simon and Schuster.
Byrne, R. W., & Whiten, A. E. (1988). Machiavellian Intelligence. Oxford, New York: Oxford University Press.
Charland, L. C. (1995). Emotion as a natural kind: towards a computational foundation for emotion theory. Philosophical Psychology, 8(1), 59-84.
Charland, L. C. (1997). Reconciling Cognitive and Perceptual Theories of Emotion: A Representational Proposal. Philosophy of Science, 64(4), 555-579.
Chevalier-Skolnikoff, S. (1973). Facial expression of emotion in non-human primates. In P. Ekman (Ed.), Darwin and Facial Expression: A Century of Research in Review (pp. 11-89). New York and London: Academic Press.
Cosmides, L., & Tooby, J. (2000). Evolutionary Psychology and the Emotions. In M. Lewis & J. M. Haviland-Jones (Eds.), Handbook of the Emotions (2 ed., pp. 91- 115). New York and London: Guildford Press.
Damasio, A. R. (1994). Descartes Error: Emotion, Reason and the Human Brain. New York: Grosset/Putnam.
Damasio, A. R. (1999). The Feeling of What Happens: Body and Emotion in the Making of Consciousness. New York: Harcourt Brace.
Darwin, C. (1872). The Expressions of Emotions in Man & Animals ( 1st ed.). New York: Philosophical Library.
Deigh, J. (1994). Cognitivism in the theory of emotions. Ethics, 104, 824-854.
Dretske, F. (1981). Knowledge and the Flow of Information. Oxford: Blackwells.
Dretske, F. (1988). Explaining Behaviour. Cambridge, MA: Bradford/MIT.
Eibl-Eibesfeldt, I. (1973). Expressive behaviour of the deaf & blind born. In M. Von Cranach & I. Vine (Eds.), Social Communication & Movement (pp. 163-194). London & New York: Academic Press.
Ekman, P. (1971). Universals and Cultural Differences in Facial Expressions of Emotion. In J. K. Cole (Ed.), Nebraska Symposium on Motivation 4. (pp. 207-283). Lincoln, Nebraska: University of Nebraska Press.
Ekman, P. (1972). Emotions in the Human Face. New York: Pergamon Press.
Ekman, P. (1980). Biological & cultural contributions to body & facial movement in the expression of emotions. In A. O. Rorty (Ed.), Explaining Emotions (pp. xxx-xxx). Berkeley: University of California Press.
Ekman, P. (1999). Basic Emotions. In T. Dalgleish & M. Power (Eds.), Handbook of Cognition and Emotion (pp. 45-60). Chichester: John Wiley and Sons Co.
Emery, N. J., & Amaral, D. G. (2000). The role of the amygdala in primate social cognition. In R. Lane & L. Nadel (Eds.), The Cognitive Neuroscience of Emotion (pp. 156-191). New York: Oxford University Press.
Esteves, F., & Öhman, A. (1993). Masking the face: recognition of emotional facial expression as a function of the parameters of backward masking. Scandinavian Journal of Psychology, 34(1-18).
Fernández-Dols, J. M., & Ruiz-Belda, M.-A. (1997). Spontaneous facial behavior during intense emotional episodes: Artistic truth and optical truth. In J. A. Russell & J. M. Fernández-Dols (Eds.), The Psychology of Facial Expression (pp. 255-294). Cambridge: Cambridge University Press.
Frank, R. H. (1988). Passions Within Reason: The Strategic Role of the Emotions. New York: Norton.
Fridlund, A. (1994). Human Facial Expression: An Evolutionary View. San Diego: Academic Press.
Fridlund, A. J. (1989). Evolution and facial action in reflex, social motive, and paralanguage.: University of California.
Fridlund, A. J., Schaut, J. A., Sabini, J. P., Shenker, J. I., Hedlund, L. E., & Knauer, M. J. (1990). Audience effects on solitary faces during imagery: displaying to the people in your head. Journal of Nonverbal Behaviour, 14(2), 113-137.
Frijda, N. H. (1986). The Emotions. Cambridge: Cambridge University Press.
Gaulin, S. J. C., & McBurney, D. H. (2001). Psychology: An Evolutionary Approach. Upper Saddle River, NJ: Prentice Hall.
Greenspan, P. (1988). Emotions and Reasons:An Inquiry into Emotional Justification. New York: Routledge.
Greenspan, P. S. (1995). Practical Guilt: Moral Dilemmas, Emotions, and Social Norms. New York: Oxford University Press.
Griffiths, P. E. (1989). The Degeneration of the Cognitive Theory of Emotion. Philosophical Psychology, 2 (3), 297-313.
Griffiths, P. E. (1990). Modularity & the Psychoevolutionary Theory of Emotion. Biology & Philosophy, 5, 175-196.
Griffiths, P. E. (1997). What Emotions Really Are: The Problem of Psychological Categories. Chicago: University of Chicago Press.
Griffiths, P. E. (2001). Emotion and Expression, International Encyclopedia of the Social and Behavioral Sciences.: Pergamon/Elsevier Science.
Harlow, C. M. (Ed.). (1986). From Learning to Love: The Selected Papers of H.F Harlow. New York: Praeger.
Hinde, R. A. (1956). Ethological Models and the Concept of 'Drive'. British Journal for the Philosophy of Science, 6, 321-331.
Hinde, R. A. (1985a). Expression and Negotiation. In G. Zivin (Ed.), The Development of Expressive Behavior (pp. 103-116). New York: Academic Press.
Hinde, R. A. (1985b). Was 'The Expression of Emotions' a misleading phrase? Animal Behaviour(33), 985-992.
Izard, C. E. (1992). Basic emotions, relations amongst emotions and emotion-cognition relations. Psychological Review, 99 (3), 561-565.
Johnston, V. S. (1999). Why we Feel: The new science of human emotions.
Konner, M. (1982). The Tangled Wing: Biological Constraints on the Human Spirit. London: William Heinemann Ltd.
Lazarus, R. S. (1991). Emotion and Adaptation. New York: Oxford University Press.
Lazarus, R. S. (1999). The cognition-emotion debate: a bit of history. In T. Dalgleish & M. J. Power (Eds.), Handbook of Emotion and Cognition (pp. 3-19). Chichester, New York: John Wiley and sons.
Lazarus, R. S., Coyne, J. C., & Folkman, S. (1984). Cognition, emotion & motivation: doctoring Humpty Dumpty. In K. Scherer & P. Ekman (Eds.), Approaches to Emotions (pp. 221-237). Hillsdale, New Jersey: Erlbaum.
LeDoux, J. (1996). The Emotional Brain: The Mysterious Underpinnings of Emotional Life. New York: Simon and Schuster.
LeDoux, J. E. (1993). Emotional networks in the brain. In M. Lewis & J. M. Haviland (Eds.), Handbook of Emotions (pp. 109-118). New York: Guildford Press.
Lorenz, K. (1996). The Natural Science of the Human Species: An Introduction to Comparative Behavioral Research. The Russian Manuscript (1944-1948) (R. D. Martin, Trans.). Cambridge, Mass: MIT Press.
Mandler, G. (1984). Mind and Body: The Psychology of Emotion and Stress. New York: Norton.
Mason, W. A. (1985). Experiential influences on the development of expressive behaviors in Rhesus monkeys. In G. Zivin (Ed.), The Development of Expressive Behavior (pp. 117-152). New York: Academic Press.
Mele, A.R. (2001). Self-Deception Unmasked. Princeton: Princeton University Press.
Millikan, R. G. (1984). Language, Thought & Other Biological Categories. Cambridge, Mass.: M.I.T. Press.
Nussbaum, M. C. (2001). Upheavals of Thought : The Intelligence of Emotions. Cambridge, New York: Cambridge University Press.
Öhman, A. (1986). Face the beast and fear the face: animal and social fears as prototypes for evolutionary analyses of emotion. Psychophysiology, 23, 123-145.
Öhman, A. (1999). Distinguishing Unconscious from Conscious Emotional Processes: Methodological Considerations and Theoretical Implications. In T. Dalgleish & M. J. Power (Eds.), Handbook of Emotion and Cognition (pp. 321-352). Chichester: John Wiley and sons.
Öhman, A. (2002). Automaticity and the amygdala: Nonconscious responses to emotional faces. Current Directions in Psychological Science, 11(2), 62-66.
Öhman, A., & Soares, J. J. F. (1994). Unconscious anxiety: phobic responses to masked stimuli. Journal of Abnormal Psychology, 102, 121-132.
Parkinson, B. (1995). Ideas and Realities of Emotion. London and New York: Routledge.
Prinz, J. (Forthcoming). Emotional Perception. Oxford: Oxford University Press.
Rozin, P. (1976). The evolution of intelligence & access to the cognitive unconscious. In J. M. Sprague & A. N. Epstein (Eds.), Progress in Psychobiology & Physiological Psychology (Vol. 6, pp. 245-281). New York: Academic Press.
Salovey, P., Bedell, B. T., Detweiler, J. B., & Mayer, J. D. (2000). Current Directions in Emotional Intelligence Research. In M. Lewis & J. M. Haviland-Jones (Eds.), Handbook of Emotions (2 ed., pp. 5-4-520). New York: Guildford Press.
Sartre, J. P. (1962). Sketch for a Theory of the Emotions (P. Mairet, Trans.). London: Methuen.
Scherer, K. R. (1999). Appraisal Theory. In T. Dalgleish & M. J. Power (Eds.), Handbook of Emotion and Cognition (pp. 637-663). Chichester: New York.
Solomon, R. C. (1993). The philosophy of emotions. In M. Lewis & J. M. Haviland (Eds.), Handbook of Emotions (pp. 3-15). New York: Guildford.
Stein, N. L., Trabasso, T., & Liwag, M. (1993). The representation and organization of emotional exerience: unfolding the emotion episode. In M. Lewis & J. M. Haviland (Eds.), Handbook of Emotions (pp. 279-300). New York: Guildford Press.
Stich, S. (1983). From Folk Psychology to Cognitive Science. Cambridge, U.K.: M.I.T. Press.
Teasdale, J. D. (1999). Multi-level Theories of Cognition-Emotion Relations. In T. Dalgleish & M. J. Power (Eds.), Handbook of Cognition and Emotion (pp. 665-681). Chichester: John Wiley and sons.
Tinbergen, N. (1952). Derived activities: their causation, biological significance, origin and emancipation during evolution. Quarterly Review of Biology, 27 (1), 1-32.
Whiten, A., & Byrne, R. W. (Eds.). (1997). Machiavellian Intelligence II: Extensions and Evaluations. Cambridge: Cambridge University Press.
Wollheim, R. (1999). On the Emotions.
Zajonc, R. B. (1980). Feeling & thinking: preferences need no inference. American Psychologist, 35, 151-175.
Zajonc, R. B. (1984a). On the primacy of affect. In K. Scherer & P. Ekman (Eds.), Approaches to Emotion (pp. 259-270). Hillsdale, N.J: Lawrence Erlbaum Assoc.
Zajonc, R. B. (1984b). The interaction of affect and cognition. In K. Scherer & P. Ekman (Eds.), Approaches to Emotions (pp. 239-246). Hillsdale, NJ: Lawrence Erlbaum Associates.
1 Подготовке данной работы весьма помогли комментарии к ее черновому варианту, представленному в 2001 Королевскому Институту философии при Манчестерском университете и позже тем же летом семинару Отделения философии Лондонского Королевского Колледжа.
2 См., например, (Mandler, 1984).
3 Для обзора теорий оценки, см. (Шерер, 1999).
4 например (Greenspan, 1988; Greenspan, 1995; Nussbaum, 2001)
5 Для краткого обзора, см. (Ohman, 2002)
6 Анализ взглядов социального конструкционизма на эмоции представлен в (Гриффитс, 1997, часть 6). Идея относительно любви как социально допускаемого оправдания прелюбодеяния изначально предложена мне Питером Форрестом.
перевод - А.Шухов, 12.2006
