Е.Е. Соколова. Возникновение и развитие психики в филогенезе (окончание)
Е.Е. Соколова. Возникновение и развитие психики в филогенезе (окончание)
Добавлено
26.03.2009 (Правка 27.04.2010)

§ 4. Общая характеристика деятельности и психического отражения на стадии элементарной сенсорной психики

Элементарные формы деятельности в предметно расчлененной среде, вызывающие необходимость психического отражения мира, представляют собой активность, отвечающую потребностям животного, направленную на поиск предметов его потребностей. Однако на образно-психическом уровне субъектом отражаются лишь отдельные абиотические свойства этих предметов, связанные смысловой связью с жизненно важными для субъекта биотическими свойствами. Поскольку мир отражается субъектом лишь в форме элементарных ощущений, постольку психика такого типа называется сенсорной. К. Э. Фабри выделяет два уровня элементарной сенсорной психики: низший и высший.

На низшем уровне элементарной сенсорной психики деятельность животных (главным образом, простейших, хотя на этом уровне развития, по мнению К. Э. Фабри, находятся также большинство кишечнополостных, низшие черви и губки) носит весьма примитивный характер. Простейшие осуществляют в жидкой среде разнообразные типы движений (кинезов), представляющих собой элементарнейшие инстинктивные движения: ортокинез (поступательное движение с переменной скоростью), клинокинез (движения с поворотом оси тела на определенный угол) и др. Каждый из типов кинезов имеет свои наследственно фиксированные механизмы пространственной ориентации, которые называются таксисами. Существуют положительные таксисы (способность двигаться в сторону благоприятных условий среды) и отрицательные таксисы (способность простейших удаляться от неблагоприятных условий). При этом пусковыми и направляющими стимулами для таксисов (и соответственно кинезов) являются градиенты (перепады в величине) внешних раздражителей.

Приведем пример. Инфузория туфелька по-разному реагирует на сильные и слабые тактильные раздражители. Столкнувшись с твердой преградой (сильная стимуляция, воспринимаемая как неблагоприятные условия среды), туфелька отплывает с помощью биения ресничек от нее (при этом направление ее движения зависит от угла первоначального движения инфузории по отношению к преграде). При столкновении с мягким объектом (слабая стимуляция) туфелька останавливается и прикладывается к данной поверхности максимально возможным образом.


Простейшие реагируют не только на тактильные стимулы, но и на химические раздражители, электрический ток, некоторые из них — на свет. При этом у кого-то из них наблюдается положительный фототаксис (эвглена зеленая, которую зоологи относят и к животным, и к растениям), а у кого-то — отрицательный фототаксис (некоторые виды амеб и инфузорий). При всех различиях в таксисах для простейших характерен, как пишет К. Э. Фабри, не активный поиск благоприятных раздражителей, а избегание неблагоприятных [129]. При этом надо отметить еще одно примечательное обстоятельство: на данном уровне развития живой материи очень трудно разграничить раздражимость как отражение биотического раздражителя и чувствительность как реакцию на биологически нейтральный стимул.

Вместе с тем в отдельных случаях у простейших все-таки можно проследить более или менее выраженную реакцию на биологически нейтральный стимул (абиотический) или, по К. Э. Фабри, биологически «маловалентный» раздражитель. Эта реакция проявляется, например, в форме привыкания (элементарные формы научения). Так, Н.А.Тушмаловой было доказано привыкание некоторых простейших к вибрационному раздражителю: в ответ на постоянно действующий раздражитель отдельные особи демонстрировали через некоторое время уменьшение количества сокращений в единицу времени, другие — полное отсутствие подобных реакций в ответ на очередное раздражение [124].

Возможность ассоциативного научения у простейших исследователи пытались доказывать неоднократно. Так, Ф. Брамштедт стремился выработать временную связь у туфелек между светом как биологически нейтральным (маловалентным) раздражителем и теплом, которое вызывает реакцию избегания. В этих опытах туфельки собирались в той части капли воды, которая не освещалась светом и не подогревалась (другая часть капли освещалась и подогревалась), но затем капля перестала подогреваться, а свет остался, и, по наблюдениям немецкого ученого, туфельки все равно остались в неосвещенной части капли. Говоря словами А. Н.Леонтьева, у туфелек свет приобрел значение сигнала о наличии неблагоприятных условий среды (в данном случае тепла). Тем не менее эти опыты критиковались за то, что в них не было учтено изменение химизма воды при подогреве (возможно, что туфельки реагируют не на свет как на абиотический стимул, а на химическое раздражение как на вполне биотический стимул). Другие аналогичные опыты дали отрицательный ответ на вопрос о возможности ассоциативного научения у простейших.
На этом уровне элементарной сенсорной психики первые психические процессы в форме недифференцированных ощущений выполняют «сторожевую» функцию, т.е. ощущаются лишь «вредные» (отрицательные) компоненты среды; «биологически нейтральные» признаки положительных компонентов среды, видимо, вообще не ощущаются простейшими, т.е. не воспринимаются ими как сигнальные [129].

Переход на более высокий уровень элементарного сенсорного отражения (он характерен для многих многоклеточных беспозвоночных — высших червей, иглокожих и др.) тесно связан с возникновением и развитием нервной системы. Хотя и здесь связь функции и органа не прямая: коловратки, например, обладая билатеральной нервной системой, специализированными сенсорными и моторными нервами, недалеко ушли по своим психическим способностям от инфузорий. И здесь все зависит от конкретных условий жизнедеятельности, ставящих перед животным более или менее сложные задачи. У многих беспозвоночных многоклеточных животных появляются также органы чувств, которые, вероятно, в начале эволюции были «плюромодальными» (выполняющими несколько функций). Остатки этой плюромодальности можно увидеть в том, что, к примеру, у кишечнополостных имеются осязательные клетки с волосками, которые выполняют также и обонятельную функцию. Ассоциативные связи формируются на этом уровне с трудом и сохраняются недолго. У животных также отмечается привыкание.

В отличие от низшего уровня элементарной сенсорной психики, здесь, несомненно, наблюдается ассоциативное научение, которое тем не менее идет с трудом. Так, например, в 1912 г. американский зоопсихолог Р. Йеркс сумел выработать у дождевых червей реакцию выбора в Т-образном лабиринте той его стороны, где они не получали электрического удара. Для такого научения червям понадобилось 120—180 сочетаний. Кроме того, на данном уровне развития у некоторых беспозвоночных появляются элементы конструктивного поведения (постройка «домиков» из кусочков раковин, песчинок и т. п. у морских червей, элементы брачного поведения, агрессивности и общения у многощетинковых червей и др.). Несмотря на усложнение поведения, психическое отражение мира и на этом уровне осуществляется в форме элементарных ощущений, а не образов целостных предметов. Возможно, некоторые элементы перцептивного восприятия имеют место у виноградных улиток, которые обходят преграду до прикосновения к ней (если преграда, впрочем, не слишком велика). Таким образом, подтверждается общая закономерность соотношения образа и процесса: процесс (деятельность субъекта) имеет место в предметно расчлененной среде, однако в образе отражаются лишь отдельные свойства этого предмета (абиотические), имеющие для субъекта биологический смысл.

§ 5. Общая характеристика деятельности и психического отражения на стадии перцептивной психики

Переход на стадию перцептивной психики означает изменение структуры деятельности — выделение в ней операций, определяемых условиями деятельности. И поэтому теперь субъект отражает в своем образе мира не отдельные абиотические свойства предмета, а сам целостный предмет, данный в определенных условиях. Так, например, для собаки, как пишет А.Н. Леонтьев [65], одинаковый биологический смысл имеют и завывание волка, и запах его следов, и силуэт зверя, т.е. волк воспринимается собакой целостно в совокупности его свойств; и если при определенных условиях (хищник далеко) волк только «учуян» (т.е. воспринимается собакой по запаху), то это все равно тот же самый целостный предмет (вспомним определение предмета как «узла свойств»).

Эта связанность в восприятии разных свойств как свойств именно целостного предмета хорошо проявляется в известных экспериментах по формированию так называемых натуральных и искусственных условных рефлексов. У собаки формировали условный рефлекс на запах, который в случае натуральных условных рефлексов был примешан к безусловному раздражителю (кислоте) и воспринимался собакой как часть реального единства (пахнет именно кислота), поэтому условный рефлекс сформировался практически сразу же после 1 — 2 сочетаний. Тот же запах, который подавался с помощью специального прибора отдельно от кислоты, но в сочетании с ней, стал вызывать обусловленную реакцию лишь после 10 — 20 сочетаний. Если взять еще большее число условных раздражителей (звук + мелькающий свет + форма), сочетаемых столь же искусственно, в одной серии эксперимента и три такие же свойства одного предмета в другой, различие искусственных (в первом случае) и натуральных (во втором) условных рефлексов оказывается еще более резким.


Таким образом, и здесь подтверждается общая закономерность соотношения образа и процесса: деятельность по отношению к предмету осуществляется с учетом конкретных условий (поэтому-то выделяются операции как разные способы достижения биологически полезного результата в разных условиях), тогда как в образе мира представлены лишь целостные предметы, а не ситуации (т.е. предметы в соотношении друг с другом). Надо отметить, что сам А.Н.Леонтьев связывал появление перцептивной психики с переходом к наземному образу жизни и поэтому считал, что у рыб как низших позвоночных животных еще нет перцептивной психики. Исследования, которые проводили в 1930-е гг. сотрудники А.Н.Леонтьева А.В.Запорожец и И.Г.Диманштейн, были нацелены на доказательство этой гипотезы.

Приведем для примера знаменитый эксперимент с американским сомиком, описанный А.Н.Леонтьевым как пример доказательства наличия элементарной сенсорной (а не перцептивной) психики у рыб. В аквариуме, в котором жили два сомика, поместили поперечную перегородку из марли так, что она была прикреплена к одной из стенок аквариума, а между другой стеной и перегородкой оставался проход. В одном из концов аквариума поместили корм (мясо). Побуждаемые запахом мяса, сомики поплыли в соответствующем направлении — но наткнулись на перегородку. Тогда сомики стали двигаться то в одну сторону, то в другую, наконец, нашли проход — и доплыли до мяса. Рано или поздно обходные движения начинают совершаться без «лишних» движений — рыбы сразу плывут к мясу, совершая необходимый обходной маневр. Однако, если затем убрать перегородку, можно наблюдать, что рыбы как будто не замечают ее — они продолжают плыть в «обходном направлении», хотя обходить ничего не нужно. С точки зрения А. Н.Леонтьева, комментировавшего этот эксперимент, воздействие преграды и воздействие запаха не воспринимаются рыбками как «отдельные предметы», как «разное», тогда как действия рыбок определяются уже именно этими «отдельными предметами». Поэтому психическое отражение реальности у рыб остается еще «элементарно-сенсорным», тогда как в деятельности уже выделяются операции.


Однако последующее развитие зоопсихологических исследований показало, что здесь имеет место ошибка толкования результатов эксперимента. Н.Н. Мешковой эти эксперименты были истолкованы иначе: поведение сомика объясняется не тем, что в его психическом отражении не расчленяются свойства преграды и пищи, а тем, что у него формируется специфический навык поведения в данной ситуации, который оказался «жестким» в силу того, что был сформирован в стабильной ситуации и животное просто привыкло получать корм после совершения тех или иных движений. Резкое изменение ситуации в первое время могло быть просто не замечено животным [83].

Даже у орангутана мы можем наблюдать подобное поведение. В одном из экспериментов орангутан решал задачу на получение яблока выкатыванием его довольно долгим обходным путем с помощью палочки. В какой-то момент мешающую сделать это более коротким путем преграду убрали — а обезьяна продолжала выкатывать яблоко привычным образом, как будто и не замечая изменений, игнорируя более простой путь. Но стоило только экспериментатору отвернуться — как тут же орангутан решил задачу, используя более простой путь. Именно присутствие экспериментатора сдерживало его, не давало действовать определенным образом!


Исследования К. Э. Фабри и других зоопсихологов показали, что перцептивная психика (пусть и в элементарной форме) присутствует даже у высших беспозвоночных (высшие членистоногие и головоногие моллюски), хотя у них по-прежнему большую роль играет и элементарная сенсорная психика. Одним из доказательств наличия у насекомых перцептивного отражения мира являются факты восприятия ими геометрических форм. Особенно впечатляющими были опыты известного специалиста по поведению животных Н.Тинбергена.

Вокруг входа в норку роющей осы выкладывались в виде круга сосновые шишки — и некоторое время оса прилетала в норку, окруженную шишками. Когда оса, отложив яйца, вылетела из норки, она сделала ориентировочный облет и, видимо, круг был запечатлен ею в соответствующем образе. Пока она отсутствовала, экспериментатор переложил круг из шишек на новое место. Вернувшись, оса искала норку в центре круга на новом месте. В .аналогичном эксперименте первоначальный круг из шишек вокруг норки был заменен на круг из камешков, а шишки выложены в виде треугольника недалеко от норки. Вернувшись, оса стала искать (и нашла) свою норку в центре круга из камешков.


На низшем уровне перцептивной психики уже в полном объеме представлено и общение особей друг с другом, особенно впечатляющее у насекомых, живущих в высокодифференцированных сообществах (муравьи, пчелы). Передача информации от особи к особи осуществляется химическим образом (например, в виде пахучих меток у муравьев, интенсивность которых зависит от величины найденного муравьями корма), а также в виде знаменитых танцев пчел, описанных выдающимся зоологом, Нобелевским лауреатом К.Фришем. У насекомых появляются также ритуализированное бранное поведение («ухаживание»), территориальное поведение, выражающееся в защите своей собственной территории (так, самцы стрекоз, например, ежедневно облетают свою территорию, зрительно фиксируя основные и дополнительные места отдыха, зоны для откладки яиц самками и т. п., при этом замеченные ими другие мужские особи отгоняются). Несмотря на то что огромную роль в поведении данного типа играют инстинктивные механизмы (врожденная программа совершения соответствующих движений), совершенствование инстинктивного поведения происходит в индивидуальном научении8. Так, например, в ряде работ зоопсихологов было показано, что вибрация брюшка для пчелы не имеет врожденного сигнального значения — оно приобретается онтогенетически, — таким образом, пчела, не имевшая в онтогенезе контактов с танцующей пчелой, не понимает этого языка.

Более того, в ряде опытов было установлено, что пчела способна решать еще более сложные задачи и осуществлять перенос выработанного навыка распознавания зрительно предъявляемых форм в измененные условия. Многие авторы говорят даже о наличии у пчел элементарных обобщений в зрительной форме — обобщенных зрительных представлений: например, пчела научалась выбирать из двух попарно предъявляемых фигур — цепочек из кружочков — те из них, которые оканчивались черным кружочком (именно эти фигуры и подкреплялись), независимо от числа кружочков в цепи и ее формы, игнорируя цепочки из тех же кружочков, в которых черный кружок был где-нибудь в середине цепочки [129].

Поднимаясь далее по эволюционной лестнице, мы находим организмы, которые располагаются на границе между собственно низшим и высшим уровнями перцептивной психики (низшие позвоночные — круглоротые, рыбы, земноводные и пресмыкающиеся). У птиц и млекопитающих (высших позвоночных) уже можно обнаружить развитие собственно высшего уровня перцептивной психики. Усложняющаяся деятельность животных находит свое выражение в развитии опорно-локомоторной функции конечностей, манипулятивных движениях, которые у некоторых высших позвоночных (обезьян) приобретают характер практического анализа (расчленения) объекта и тем самым способствуют получению разнообразной информации о предметах, которыми животные манипулируют.

При дальнейшем развитии органов чувств и соответствующих сенсорных способностей качественно развиваются и сенсорные обобщения. Если рыбы способны создать обобщение «треугольник» на основе соответствующих геометрических фигур разной величины и отличить его, например, от квадрата только в условиях правильного их расположения (стоит перевернуть треугольник — и он не узнается рыбой), то млекопитающие распознают эту фигуру в любом положении. Можно также отметить у высших позвоночных наличие зрительных представлений.

Известны доказывающие это остроумные опыты с показом обезьяне какого-нибудь привлекательного для нее фрукта (например, банана), который затем опускался в ящик. Подбежав к ящику и обнаружив там вместо банана салат или капусту (менее привлекательный корм), обезьяна еще долго с жалобными криками искала показанный ей ранее банан. Это говорит о том, что животные способны не только воспринимать мир в форме целостных предметов, когда они имеются в наличном восприятии, но и представлять их в отсутствие таковых.


На этом уровне развития перцептивной психики возникают также специфические формы общения животных друг с другом, защиты территории и т.п., которые будут предметом специального изучения в курсе зоопсихологии. Появляются навыки и игры животных, которые совершенствуют операции, выделившиеся в структуре их деятельности. Благодаря игре происходит дальнейшее развитие деятельности животных — в игре операции отделяются от породившей их деятельности и приобретают в известном смысле самостоятельный характер (играя, молодое животное совершает движения преследования добычи и «борьбы» с ней, хотя никакой «добычи» не получает).

§ 6. Существует ли стадия интеллекта?

В качестве третьей стадии развития психики А. Н.Леонтьев выделял стадию интеллекта, которая обусловливается еще большим усложнением структуры деятельности и характеризуется еще более сложными формами психического отражения реальности. Обобщая известные к тому времени исследования интеллектуальной деятельности человекоподобных обезьян (В. Кёлера, Н.Н.Ладыгиной-Котс, Э. Г. Вацуро и других), он выделял следующие характеристики деятельности животных на этой стадии:

1) «внезапное» нахождение операции после небольшого числа не приводящих к успеху проб и ошибок — в отличие от медленного, путем многочисленных проб и ошибок формирования операций на стадии перцептивной психики;

2) воспроизведение найденной операции (как способа решения поставленной задачи) без новых проб и ошибок при повторении опыта (предъявлении аналогичной задачи);

3) возможность переноса найденного решения в одной задаче на более или менее широкий круг новых задач, имеющих существенные отличия от первой;

4) возможность объединения в одной деятельности двух различных операций: например, чтобы достать плод, обезьяне приходится сначала достать одну (более длинную) палку с помощью другой (короткой) палки — первая фаза решения задачи, а уже с помощью длинной палки достать собственно плод — вторая фаза решения задачи. Двухфазность решения задачи обезьяной проявляется и при решении ею задач «на обходные пути» — животному, для того чтобы взять плод, необходимо сначала оттолкнуть его от себя или сначала отойти от приманки, обогнув препятствие, чтобы тем вернее достичь в конечном счете этой приманки.

Таким образом, первая фаза решения задачи — фаза подготовки — лишена, по А.Н.Леонтьеву, непосредственного биологического смысла [63]. Вторая фаза (употребление палки для доставания плода) — фаза осуществления — уже имеет непосредственный биологический смысл. В процессе осуществления разных видов двухфазной деятельности и в последующем переносе найденного принципа решения на другие задачи животное ставится перед необходимостью соотнести между собой участвующие в решении задачи элементы ситуации (две палки и плод) — тем самым возникает возможность отражения мира уже не в форме отдельных целостных предметов, а в форме отражения отношений между предметами, или, иначе, целостных ситуаций.

Возможность интеллектуального поведения животного в экспериментальных условиях объясняется переносом тех операций, которые возникли у животного в естественных условиях (при решении, например, задачи на притягивание плода с помощью веток), в другие, более искусственные ситуации. Таким образом, объяснение интеллектуального поведения обезьян следует искать не в «целостных» законах работы мозга обезьяны (как это предполагал В.Кёлер и другие гештальтпсихологи), а в обычном видовом поведении животного в естественных условиях его существования и тех задачах, которые животные вынуждены решать в индивидуальном порядке, применяя в новых условиях филогенетически выработанный способ действия.

В более позднее время К. Э. Фабри поставил под сомнение необходимость выделения отдельной стадии психического развития в филогенезе — стадии интеллекта — по следующим причинам. По его мнению, сама по себе двухфазность не является признаком интеллектуального поведения, поскольку выделение подготовительной и завершающей фаз присуще любому поведенческому акту. Кроме того, орудийность не является обязательным компонентом интеллектуального действия и, наоборот, наличие орудийности не свидетельствует о наличии интеллекта. Наконец, можно говорить об интеллектуальной деятельности не только человекообразных обезьян, но и ряда высших позвоночных, которые обнаруживают весьма сложные характеристики их деятельности, отмеченные А.Н.Леонтьевым как свойства интеллектуального поведения. В частности, крысы в специально поставленных экспериментах обнаружили все признаки интеллектуального поведения — в задачах, требующих выбора из трех разных фигур, они способны создать весьма сложное обобщение «фигура, не схожая с двумя другими» (независимо от того, в чем именно выражается это несходство) [129]. Собаки, еноты и другие более высокоорганизованные животные могут довольно быстро научиться решать задачи с проблемными ящиками, которые требуют самостоятельного нахождения способов открывания последовательно предъявляемых запирающих устройств.

Все это приводит К. Э.Фабри к выводу, что невозможно провести четкую грань между проявлениями высшего уровня перцептивной психики и собственно стадией интеллекта. По его мнению, «способность к выполнению действий интеллектуального типа является одним из критериев высшего уровня перцептивной психики» [127, 116]. Возможно, интеллектуальное поведение антропоидов следует рассматривать как «наивысший» уровень в пределах тем не менее перцептивной психики.

В одной из последних работ Н. Н. Мешкова предлагает (в соответствии с идеей К. Э. Фабри и, как выяснилось относительно недавно, в соответствии с положениями ранее не публиковавшихся исследований А.Н.Леонтьева) выделить в развитии интеллекта низший и высший уровни [83]. Соответственно главным критерием интеллекта является отражение не целостных предметов, а ситуаций, т.е. отношений между предметами, которое возникает в ходе соответствующей деятельности (двухфазной, опосредствованной некими — пусть и примитивными — орудиями и т.п.)9.

Кратко остановимся на особенностях этой деятельности. По мнению К. Э. Фабри, интеллектуальное поведение, тесно связанное с инстинктивным поведением и научением, является высшей формой научения, дающей наибольший приспособительный эффект. Предпосылкой и основой интеллекта животных — по крайней мере на линии, ведущей к человеку, — является манипулирование, причем в основном с биологически нейтральными объектами. На это обратил внимание еще И.П.Павлов, отметив, что обезьяна может очень долго манипулировать пустой коробкой, что не приносит ей никакого собственно материального удовлетворения. Манипуляция предполагает также расчленение объекта, активное воздействие на него, в частности обкусывание, разламывание и др. Поэтому в ходе манипулирования происходит ознакомление с новыми для животного свойствами объектов, обобщение опыта деятельности и — как результат — появление обобщенного двигательно-сенсорного опыта.

Изучавшая специально мышление антропоидов Н. Н.Ладыгина-Котс обнаружила сложные формы манипулирования орудиями у обезьян, когда при необходимости (дощечка не проходит в трубу, из которой надо вытолкнуть плод) обезьяна может отгрызть или отколоть от дощечки кусочки с целью сделать ее поуже. Вместе с тем отмечалось, что интеллект животных биологически ограничен. Хотя обезьяны пользуются орудиями в повседневной жизни, их интеллект фактически представляет собой применение в новых условиях филогенетически выработанного способа действия.

Употребление человеком орудий носит качественно иной характер. Конечно, предысторию орудийно опосредствованной деятельности человека следует искать в предтрудовой деятельности гоминид. Однако история возникновения и развития орудийно опосредствованной деятельности человека как члена общества привела к возникновению качественно новых форм отношений человека к действительности, выражающихся в качественно иных видах деятельности, и появлению новых соответствующих форм психического отражения реальности. Из всех форм психического отражения мира человеком в поле зрения научной психологии прежде всего попало сознание как отсутствующая у животных реальность. Именно сознание и будет главным предметом рассмотрения в следующей главе нашего учебника.




  1. Можно согласиться с В. А.Лекторским в том, что догматизация ленинской теории отражения не могла не привести к ограничениям и трудностям в исследовании ряда проблем теории познания, хотя, на наш взгляд, научный потенциал категории «отражение» намного шире.
  2. Оказывается, можно сколько угодно прыгать — но не достать вазу, потому что она стоит слишком высоко, — и ребенок в процессе выполнения серии прыжков приходит к выводу о необходимости «коррекции» своих действий: надо пойти попросить маму, а лучше (вдруг мама будет ругаться?) взять стул и попробовать влезть на него.
  3. Ура! Ваза в руках! Только через мгновение она почему-то в виде блестящих осколков лежит на полу, а из кухни бежит мама и, конечно же, ругается!
  4. Это происходит потому, что не всегда четко дифференцируются внутренняя и собственно психическая деятельность. На наш взгляд, отождествление внутренней и психической деятельности не соответствует самому духу деятельностного подхода школы А. Н.Леонтьева. Подробнее о «букве» и «духе» деятельностного подхода см. [110].
  5. В школе А. Н.Леонтьева проходила дискуссия относительно точного определения критерия психического. Так, А.Н.Леонтьев считал таковым реакцию на любой видоспецифический абиотический раздражитель (все лягушки определенного вида реагируют на шорох в траве как «сигнал» наличия в ней насекомого, и эта способность существует как видовое приобретение до того, как лягушка начнет осуществлять свою индивидуальную деятельность), П.Я.Гальперин — реакцию только на такой абиотический стимул, смысл которого определяется в индивидуально-неповторимой деятельности субъекта (для конкретной лягушки данного вида, которую постоянно кормили червями, индивидуальный смысл «пищи» приобрела их форма, потому-то данная лягушка набросилась и на имеющую такую же форму спичку; для другой лягушки, которую кормили пауками, индивидуально-неповторимый смысл «пищи» приобрела форма паука, и она столь же яростно набросилась на похожие по форме кусочки мха, игнорируя спички). Таким образом, критерий психического, по А.Н.Леонтьеву, более широкий, чем по П.Я.Гальперину (подробнее см. [109]).
  6. Впоследствии А.Н.Леонтьев использовал термин «личностный смысл». На наш взгляд, разумный (может быть, лучше сказать «социальный») и личностный смыслы не следует отождествлять, но это предмет специального разговора.
  7. Самая последняя оценка работ А.Н.Леонтьева и развития его идей К.Э.Фабри содержится в статье Н.Н. Мешковой [83].
  8. Соотношение инстинкта и научения подробно изучается в курсе зоопсихологии.
  9. Как мы видим, вопрос о наличии или отсутствии отдельной стадии интеллекта в психическом развитии животных в филогенезе остается пока открытым.




Описание Психика и отражение • Формы отражения в неживой и живой природе • Деятельностная природа психики • Психика как процесс и как образ • Проблема возникновения психики в эволюции • Разные точки зрения на решение этой проблемы (антропопсихизм, панпсихизи, нейропсихизм, биопсихизм), их критика А. Н.ЛеонтьевьТм • Понятия абиотических и биотических раздражителей, раздражимости и чувствительности, биологического смысла • Психика как ориентировочная «часть» (функция) деятельности субъекта • Гипотеза А.Н.Леонтьева об условиях возникновения чувствительности в эволюции и ее экспериментальное подтверждение (эксперименты по формированию светочувствительности кожи ладоней рук) • Роль психики в эволюции животного мира (А. Н. Северцов) • Общая характеристика этапов психического развития в филогенезе: элементарная сенсорная психика, перцептивная психика, стадия интеллекта [Общая психология: в 7 т. / Под ред. Б.С. Братуся. Том 1. Соколова Е.Е. Введение в психологию. М., 2007. Глава 6. С. 186-206]
Рейтинг
0/5 на основе 0 голосов. Медианный рейтинг 0.
Просмотры 11975 просмотров. В среднем 4 просмотров в день.
Близкие статьи
Похожие статьи

Предыдущая статья