Ф.Х. Олпорт. Феномены восприятия

Ф.Х. Олпорт. Феномены восприятия
Добавлено
24.02.2009 (Правка 24.02.2009)

Но мы еще не покончили с вопросом Коффки. Перед тем как начать наш обзор теорий, объясняющих, почему вещи выглядят именно такими, какими мы их видим, уместно будет спросить: «Какими же мы их видим?» Существует ли несколько достаточно широких категорий, в которых можно было бы отразить сущность феноменов и связанных с ними физиологических процессов? Существует ли несколько аспектов хотя и отчетливых, но не изолированных, а отражающих части целого интегрированного содержания акта восприятия?

Введение такой первоначальной классификации требует известной смелости, и различные классификации могут не совпадать. Тем не менее нам надлежит сделать попытку, поскольку составление списка основных феноменов, которые должны быть объяснены теориями восприятия, представляет собой предварительное условие правильного анализа этих теорий. Это особенно необходимо, поскольку мы собираемся оценивать теории с точки зрения их общности или полноты. Большинство категорий, с помощью которых мы будем описывать классы феноменов восприятия, носит феноменологический характер. Они характеризуют разнообразные, но специфические свойства вещей, представленных наблюдателю в его опыте. В какой-то степени они выражают традиционный подход к экспериментам и теориям в области восприятия. Такой подход вполне понятен. Без него, как мы уже говорили, экспериментальное исследование восприятия будет малосодержательным. Однако следует помнить, что восприятие есть также активность организма. Оно предполагает наличие рецепторов, нервных импульсов, кортикальных структур и моторных элементов, не говоря уже о возможных влияниях установки или состояний организма — потребностей, мотивов, эмоций и т. п. Некоторые из этих факторов будут фигурировать в нашем списке явлений. Можно думать, что единственная причина, почему эти физиологические аспекты не всегда упоминаются наряду с феноменальными, состоит в их недостаточной еще изученности, недостаточной установленности их роли. Наше последнее знание относительно них сводится к убеждению, что объяснение перцептивных процессов должно непременно на них основываться.

Весьма разумно, следовательно, эти физиологические аспекты восприятия, уже частично резюмированные во второй главе, еще раз обсудить в связи с феноменами восприятия. Совершенно независимо от вопроса Коффки, почему вещи выглядят такими, какими мы их видим, рассмотрение физиологических систем, обеспечивающих отражение объектов внешней среды и благодаря этому интеграцию целостного поведения организма, подводит к самому существу проблемы перцептивных процессов.

ШЕСТЬ БОЛЬШИХ КЛАССОВ ФЕНОМЕНОВ ВОСПРИЯТИЯ

Все феномены восприятия могут быть сгруппированы в шесть больших классов. Классы эти и их иллюстрации могут показаться довольно элементарными читателю, уже знакомому с ними. Тем не менее их обзор существен для получения четкого представления о задачах, стоящих перед различными теориями восприятия.

Представим себе, что мы смотрим на различные диски, круги и другие простые объекты в меняющихся условиях. Хотя для удобства наши примеры будут взяты из области зрения, все рассмотренные ниже феномены могут быть легко проиллюстрированы и в других сенсорных модальностях.

1. Небольшой бумажный диск показывается на белом фоне. Мы констатируем, что он видится красным. Нам предъявляется второй диск, и он выглядит синим. Представленные в непосредственном опыте определенные «качества» — в зрении мы называем их тонами или цветами — являются одним из наиболее очевидных аспектов того, как выглядят вещи. Музыкальный тон, запах розы, вкус, боль, переживания давления, тепла или холода составляют другие хорошо знакомые примеры. Далее мы замечаем, что качества характеризуются различными «количествами» или измерениями. В зрении, например, качества имеют пространственную протяженность: каждое из них как бы охватывает определенную область пространства. По отношению к качеству мы имеем также переживания «интенсивности» или «силы». Один серый диск выглядит ярче или темнее другого, один красный цвет кажется более насыщенным, нежели другой; один из тонов может быть громче или тише другого и т. д. Переживание качества, кроме того, длится во времени. Сенсорные качества и их количественные измерения составляют, следовательно, один общий аспект того, какими мы видим вещи1. Конечно, эти качества и измерения часто модифицируются условиями среды, в которой они наблюдаются, например фоном или освещенностью. Кроме того, они могут различным образом взаимодействовать друг с другом, но сущность качества никогда не объясняется полностью этими взаимодействиями. Хотя наши образы восприятия более сложны, чем эти простые качества или сенсорные модальности, последние всегда в них присутствуют.

В классификации и терминологии, относящихся к этой области, существуют определенные трудности. Подходя к этому вопросу с точки зрения чистого сознания, Титченер рассматривал ощущения как элементы сознания, а качества — интенсивность, протяженность, длительность и ясность — как атрибуты (или измерения) ощущений. Такая схема неудовлетворительна, поскольку, кроме этих пяти атрибутов, не существует ничего другого, придающего смысл слову «ощущение». Отделенное от них ощущение превращается в чистую абстракцию. Практика рассмотрения таких фиктивных «ощущений» в качестве элементов или строительных блоков сознания представляет мозаичную теорию непосредственного опыта, против которой так энергично выступали гештальтпсихологи. Правильней, быть может, считать не ощущения, а непосредственное переживание качества основным фактом нашего осознания мира. Качество, как мы видим, уникально. Оно отличимо от сенсорных измерений, с которыми тем не менее всегда тесно связано. Оно входит в такие измерения, как длительность, интенсивность, протяженность и т.п., но никогда не может быть сведено целиком ни к этим, ни к каким-либо другим измерениям. Конечно, качество исчезнет, если интенсивность, протяженность или длительность свести к нулю. Но то же самое произойдет со всякими объектами, даже с теми, которые относятся к миру, регистрируемому физическими методами.

Но существует ли измерение в самом качестве? Упорядочены ли сами качества и непрерывный континуум едва различимых ступенек?

Некоторым психологам казалось, что это именно так. Например, градации цвета описываются в виде непрерывного ряда, расположенного вокруг основания цветового конуса. Звуковые тоны музыкальной шкалы располагаются в последовательную серию чрезвычайно малых различий. Эти соображения, вероятно, и привели ранних интроспекционистов к объявлению качеств атрибутами или измерениями абстрактных конструкций — ощущений. По-видимому, здесь имеется некоторая путаница. Основные цвета в действительности не образуют континуума. Каждый уникален и расположен на расстоянии от всех других подобно углам цветового треугольника. То, что лежит между основными цветами, может быть названо континуумом промежуточных качеств (сине-зеленые, оранжевые, пурпурные и т. д.). Каждое из этих качеств в различной степени похоже на основные компоненты, но каждое может быть также определено как первичное качество. Существует множество промежуточных серий, переходов, смесей качеств в различных количествах или пропорциях. Каждая из этих смесей, правда, обычно воспринимается как неразложимое «целое», однако часто удается выделить первичные компоненты, составляющие их. В них присутствуют как целостность, так и составленность, хотя в восприятии не может быть представлено и то и другое одновременно и с одинаковой ясностью. Игнорировать или пренебрегать элементарными или первичными качествами ради какой-то частной теории или метода интроспекции — значит закрывать глаза на факты, имеющие место в повседневном опыте.

2. Наш второй класс феноменов восприятия резко отличается от первого. Хотя, подобно феноменам первого класса, они представляют собой непосредственный опыт, возникающий от действия объектов среды, феномены этого класса кажутся еще в меньшей степени детерминированными стимуляцией и в большей степени — процессами организма. Они ярко демонстрируют влияние одного перцептивного явления на другое, которое часто приводит к оптическим или каким-либо другим иллюзиям. Они связаны в основном с конфигурационными качествами воспринимаемых вещей — их формой, контуром, группировкой и т. п. Глядя на окружность, начерченную чернилами на белом картоне, мы замечаем, что ее кажущиеся размеры меняются при помещении ее между двумя параллельными линиями или линиями, образующими угол. Она может показаться трансформированной в часть спирали, если ее контур заштриховать отрезками прямой с переменным наклоном, или вследствие специфических свойств фона. Квадрат, поставленный на один из своих углов, кажется вовсе не похожим (ромбовидным) на такой же квадрат, верхняя и нижняя стороны которого находятся в горизонтальном положении. Взглянув снова на окружность, но без пересекающих ее линий или других окружностей, мы заметим, что она заключает область, которая «отделена» от фона, и что линия окружности или ее контур кажутся принадлежащими кругу, но не круглому отверстию в фоне. Мы видим, что круг кажется определенной «фигурой», отчетливо выступающей из фона, и что остальная часть картона кажется простирающейся за ним как менее ясный фон.

Фигура и фон — непременные аспекты восприятия. В каждой сенсорной модальности мир представляется нам состоящим из фигур, расположенных на некотором фоне. Существует большое число правил, определяющих, какая часть будет фигурой и какая фоном. Если некоторая часть изображения может быть как фигурой, так и фоном, то наблюдается смена выступающих и отступающих полей при каждом переходе от восприятия одного сочетания фигуры и фона к другому, противоположному.

Элементы фигур, точки и т.п. кажутся «идущими вместе» или разделяются на группы в зависимости от условий. Если две фигуры соединены, то они могут казаться образующими единую большую фигуру или распадаться на две фигуры в соответствии с особенностями их организации. Фигура, которая сама по себе проста и отчетлива, часто трудно воспринимается, если она составляет часть большого, прочно связанного целого. Части, будучи соединены друг с другом, образуют совершенно особые целые. Часть, включенная в целое, кажется другой, чем при отдельном восприятии. Подобные эффекты организации и образования целого имеют место и в слуховой модальности. Если мы слышим серию регулярных ударов равной интенсивности, то на них накладывается субъективный ритм, содержащий более сильные и более слабые удары.

Две световые точки, поочередно зажигаемые на небольшом расстоянии друг от друга и с определенным временным интервалом, будут казаться непрерывно движущейся одной точкой. Если окружность, на которую мы смотрим, разорвана или образована последовательностью точек, она тем не менее будет воспринята как замкнутая фигура. Можно показать, что между частями единого «целого» существуют отношения, которые выходят за пределы этих отдельных частей. Так что если части меняются с соблюдением некоторых пропорций, то их отношения (целостность) все еще остаются узнаваемыми. Этот факт демонстрируется транспозицией мелодии — переносом ее из одной тональности в другую (качество формы). То же им^ет место в экспериментах, где с помощью пищевого подкрепления обучали цыплят реагировать достаточно четко на более темный из двух серых цветов. Затем, когда серый, на который была выработана реакция, объединялся в пару с новым, еще более темным цветом, цыплята начинали охотно выбирать этот последний вместо того, на который они ранее были обучены реагировать.

Приведенные факты показывают, что в восприятии имеет место взаимодействие внутри целостностей: каждая часть оказывает некоторое влияние на другие. Ничто никогда не изолировано. «Целостный» характер формируется ансамблем, он не может быть обнаружен в частях при их раздельном восприятии.

Итак, это наш второй большой класс аспектов восприятия. Как мы увидим, они представляют некоторую абстракцию, так как для их выделения приходится игнорировать многое из более очевидного содержания наших чувственных данных о вещах. Они скорее относятся к форме перцептивного опыта, нежели к его содержанию. Феномены этого класса широко известны как фигурационные или конфигурационные аспекты восприятия.

3. Предположим теперь, что нам предъявляется круглый диск сначала во фронтальной плоскости, где он, конечно, кажется круглым, а затем в наклонной плоскости, так что его проекция на сетчатке приобретает эллиптическую форму. Все же мы склонны и при этих условиях видеть диск круглым, а не эллиптическим. Правда, мы видим его не абсолютно круглым, а воспринимаем скорее некий компромиссный вариант формы, более близкий к кругу, нежели к эллипсу. Это феномен константности восприятия. Он обеспечивает нам постоянство свойств всего видимого и, таким образом, позволяет узнавать и идентифицировать объекты, когда они воспринимаются под различными углами или в различных положениях. Этот же феномен обнаруживается при восприятии величины на различных расстояниях, а также цвета и яркости при различных условиях освещения. Признаки-сигналы, поступающие от объектов и их окружения, неразрывно связаны с эффектом константности восприятия. Эти признаки, по-видимому, «используются» в соответствии с прошлым опытом, и по большей части они обеспечивают нам весьма правильное восприятие.

4. Четвертый класс феноменов появляется в условиях задачи абсолютной оценки отдельных стимулов упорядоченного ряда. Эта ситуация отличается от оценки, например, яркости или громкости стимула относительно объективного стандарта. Факты, с которыми мы в данном случае сталкиваемся, касаются скорее вопроса о том, что мы называем «ярким» или «тусклым», «легким» или «тяжелым», «громким» или «тихим» и т. п.

Предположим, например, что нам показывается несколько круглых дисков равной величины, один за другим. Они предъявляются в форме световых пятен, проецируемых на экран, и существенно различаются между собой по яркости. Мы должны решить в отношении каждого диска, считаем ли его «ярким», «тусклым» или «средним».

Хотя у нас нет эталона для оценки, после предъявления серии стимулов, вероятно, определится степень яркости, которая выглядит для наблюдателя нейтральной: выше нее диски кажутся яркими, ниже — тусклыми. Другими словами, человек сам строит субъективные шкалы оценок. Мы будем называть этот феномен системой отсчета в восприятии свойств.

5. Перейдем теперь к универсальному аспекту восприятия, который кажется слишком очевидным, чтобы на нем специально останавливаться. Он совершенно отличен от любого другого, уже описанного нами, но связан с каждым из них. Хотя это и не обязательно, давайте подойдем к вопросу с рассмотрения условий подпороговых воздействий.

Предположим, мы смотрим на некоторый объект с целью опознать его в условиях очень короткой экспозиции или при освещенности, недостаточной для его узнавания. Будем от пробы к пробе постепенно удлинять время экспозиции или увеличивать освещенность. Сначала мы увидим какое-то красное пятно округлой формы, но опознать объект еще не сможем. Экспозиция или освещенность увеличится, и мы вновь сделаем попытку опознать объект. Может последовать целая серия безуспешных попыток или ошибочных восприятий, и вдруг мы узнаем объект сразу: это — яблоко. Это — не красный диск, не свекла, не круглый красный мяч, а яблоко. Мы не ошибаемся, так как объект имеет много характерных признаков. Мы не можем сказать, что это только цветовые впечатления; это также не одна только конфигурация. Хотя объект обладает определенной фактурой, организацией частей, непрерывностью контура и воспринимается как фигура на фоне, он представляется как нечто большее, нежели каждое из этих свойств. Он подчиняется закону константности величины и цвета, и легко может быть создана система отсчета для «яблок», устанавливающая, кажется ли предъявленный объект большим или маленьким яблоком. Однако совершенно очевидно, что ни одно из перечисленных свойств не описывает его полностью.

Эта характеристика восприятия столь универсальна и характерна, что трудно найти в описании видения вещей что-либо более значимое. Вещи и события предстают перед нами не просто как качества, свойства или формы, но именно как вещи и события. Реальный предметный характер восприятия (назовем его так, подразумевая слово «предмет» в очень широком смысле) — фундаментальное его свойство. Быть может, примечательней всего, что в этом свойстве представлено «значение». Значение — это не только то, что связано с конфигурацией или целостностью объекта или с его величиной, яркостью и т.п. Это также и опыт в отношении данного объекта. Поскольку события также включены в наше широкое определение «предмета», то мы можем распространить эту характеристику на значения конкретных ситуаций и действий.

6. В первых трех категориях — в сенсорных качествах я измерениях, в свойствах конфигурации и константности — мы описывали свойства восприятия, общие всем людям. В четвертой и пятой категориях также были отмечены черты, вероятно присущие всем людям, имеющим нормальный опыт. Мы переходим теперь к свойству восприятия, которое связано с индивидуальными различиями, а также с различными состояниями одного индивида.

Давно уже известно, что специфические установки наблюдателя или отношения, существующие длительно или только что возникшие, влияют на выбор объектов, которые воспринимаются, а также на степень готовности к их восприятию. Феноменально это выражается в большей ясности или живости восприятия данных объектов. Описываемое свойство восприятия тесно связано с конкретным, предметным характером стимулов. Именно в тех случаях, когда мы принимаем во внимание конкретный характер или значение объекта, мы часто обнаруживаем связь между ним и состоянием, в которое находится испытуемый. Этот феномен более отчетливо проявляется по отношению к объектам, которые мы ищем, или к неопределенным ситуациям, которые мы готовы осмыслить в определенном плане.

Если, например, мы смотрим не на бессмысленные окружности или цветные диски, а ищем потерянную нами дорогую брошь, наше переживание потери, соединяясь с установкой найти именно данный предмет (которая включает представление того, «как он выглядит»), сильно способствует поиску и может сократить его время. Перцептивные установки или состояния готовности, вызванные потребностями, одновременно и типичны и важны. Эмоциональные состояния также могут определять перцептивную готовность или способ восприятия определенных объектов. Как часто надгробная плита ночью на кладбище принималась за призрак! Способ восприятия неопределенных или двусмысленных ситуаций может до некоторой степени определяться индивидуальными особенностями наблюдателя — факт, используемый к тестах Роршаха для диагностики личности.

Итак, для полноты нашего списка мы должны добавить шестое свойство восприятия, которое будем называть эффектом доминирующей установки или состояния. Не следует упускать из виду, что установка нередко может быть следствием не сильной мотивации, эмоциональной или личностной установки, а гораздо менее драматичных факторов, таких, как частота или привычность появления объекта в опыте наблюдателя- Описанные эффекты обычно относятся к избирательности восприятия, поскольку в них речь идет о том, какие объекты из окружения будут восприняты, а какие нет.

Приведенное описание основных феноменов восприятия, хотя оно в высшей степени сжато и оставляет без внимания физиологический аспект, является достаточно полным для нашей цели.
Итак, вопрос: «Какими мы видим вещи?» — позволяет выделить шесть аспектов восприятия: сенсорные качества и измерения, конфигурацию, константность, систему отсчета, предметный характер и эффект доминирующей установки или состояния. Все эти аспекты восприятия составляют факты, которые должна включить в свой состав каждая теория восприятия, претендующая на полноту.




  1. Хелсон насчитал не менее восемнадцати возможных направлений вариаций непосредственного восприятия цвета (Н. Helson. Perception. Chapter 8 in Helson H. (ed.). Theoretical foundations of psychology. N.Y., 1951, Van Nostrand).




Описание [F.H. Allport. Theories of Perception and the concept of structure. N.Y., Willey, 1955, ch.3, pp.58—66]
Рейтинг
0/5 на основе 0 голосов. Медианный рейтинг 0.
Просмотры 19911 просмотров. В среднем 5 просмотров в день.
Похожие статьи