Е.Е. Соколова. [Психоанализ З. Фрейда]

Е.Е. Соколова. [Психоанализ З. Фрейда]
Добавлено
07.11.2008 (Правка 21.11.2008)

§ 1. Возникновение психоанализа

В предыдущей главе мы говорили о том, что требования прак­тики на рубеже XIX и XX вв. вызвали к жизни новые направления в психологической науке, которые до сих пор определяют лицо современной психологии. Одним из них был психоанализ.

Психоанализ, пожалуй, одно из самых известных за пределами психологии направлений. Заслуга его создания принадлежит авст­рийскому врачу Зигмунду Фрейду (Freud, 1856—1939), который, решая практические задачи лечения невротических больных, при­шел не только к созданию новых методов их лечения, но и к ори­гинальной психоаналитической теории. Общение с пациентами, страдающими истерией, открыло З.Фрейду глубокую связь между психосоматическими симптомами (например, истерическими при­падками, параличом, глухотой и т.п.) и скрытыми от сознания больного и аффективно насыщенными переживаниями, которые и являются истинными причинами истерического расстройства. Од­ним из самых знаменитых «случаев Фрейда» является так называе­мый случай Анны О. (на самом деле больную звали Берта Паппенгейм), который всегда упоминается, когда говорят о пути З.Фрей­да к его собственной психоаналитической концепции. В то время З.Фрейд (начало 80-х гг. XIX в.) он ассистировал своему старшему коллеге доктору Иоси­фу(Йозефу) Брейеру, у которого, соб­ственно, и лечилась эта девушка. Приве­дем краткий анализ случая Анны О.

У этой девушки двадцати с неболь­шим лет обнаружился «букет» разнооб­разных расстройств, происхождение ко­торых вначале было не очень ясно. У нее был спастический паралич обеих правых конечностей с отсутствием чувствитель­ности, на некоторое время такой же па­ралич сковал и левые конечности девуш­ки; также у нее наблюдались определен­ные расстройства зрения, отвращение к приему жидкой пищи и воды, странная способность говорить на неродном язы­ке, используя для общения с окружаю­щими английский язык, и, наконец, периодически возникающие состояния спутанности и бреда. Обыч­но, когда врач второй половины XIX в. сталкивался с таким «бу­кетом» симптомов, он предполагал какое-то чрезвычайно тяже­лое органическое расстройство. Правда, ряд французских психи­атров (среди них был знаменитый Жан Мартен Шарко) считали, что такого рода симптомы могут быть проявлениями истериче­ского невроза, который часто выступает «под маской» разных орга­нических расстройств. Интересно, что Ж. М. Шарко мог вызвать подобного рода симптомы сам, используя гипноз и внушая боль­ному, что после выхода из гипнотического состояния у него будет парализована рука или нога. Больной пробуждался — и у него действительно не действовали соответствующие конечности. Сам больной при этом не мог понять, откуда у него возник данный симптом. Потом с помощью того же гипноза Ж. М. Шарко снимал эти искусственно вызванные параличи.

И. Брейер установил, что симптомы болезни у его больной по­явились в результате психической травмы и представляют собой «остатки воспоминаний» об этой травме, своеобразные «памят­ники» произошедшему. У девушки такой психической травмой были страдания ее горячо любимого смертельно больного отца, у по­стели которого она проводила дни и ночи и которому старалась не показывать своих переживаний. И. Брейеру удалось установить связь каждого из симптомов с той или иной конкретной сценой в недавнем прошлом больной.

Это произошло следующим образом. Когда больная находилась в бо­лее или менее контактном состоянии, он ввел ее в состояние гипноти­ческого сна и потребовал сказать, что связано с теми словами, которые больная часто произносила в состоянии спутанности и бреда (собачка стакан, змея и т.п.). В ответ на это больная начала аффективно и весьма поэтично описывать ту или иную ситуацию в ее недавнем прошлом, которая всегда была связана с болезнью отца. Вот, например, один из центральных эпизодов того времени. Однажды девушка заснула, сидя на стуле у кровати отца. Внезапно она проснулась в сильном страхе и напря­жении (семья ожидала врача) и увидела, как по стене комнаты к изго­ловью кровати отца ползла .большая черная змея явно с намерением укусить больного. Скорее всего, это была галлюцинация, а не реальная змея (хотя в той местности действительно водились подобные змеи). Как бы то ни было, девушка в состоянии очень сильного аффекта попыта­лась отогнать змею, но ее правая рука онемела от долгого сидения на стуле и потеряла чувствительность. В ужасе девушка увидела, что пальцы этой руки как будто превратились в маленьких змей с мертвыми голова­ми (это были ногти). Когда змея вдруг исчезла, девушка захотела воздать хвалу Господу и попыталась вспомнить какую-нибудь подходящую мо­литву, но ничто не шло ей на ум. Вдруг она вспомнила детский стишок на английском языке и смогла именно на этом языке молиться и думать. С этих пор как «остатки» воспоминаний о пережитом у нее возникли па­ралич и способность разговаривать только на английском языке — языке ее тогдашнего разговора с Богом. Но самое интересное заключалось в сле­дующем: когда больная в гипнозе вспоминала с явно выраженными аф­фективными переживаниями, в какой связи впервые появились эти сим­птомы (паралич, размышление и разговор на английском языке), то дан­ные симптомы исчезали. Правда, спустя какое-то время они могли по­явиться опять и для избавления от них нужен был новый сеанс гипноза.


Подобный метод лечения получил название катартического (от греч. katharsis — очищение; больная шутливо называла свое лечение «прочисткой труб»). Еще тогда З.Фрейд задумался над вопросом: можно ли сделать катартический метод независимым от гипноза? Дело было в том, что, во-первых, ему не всегда удавалось ввести в гипнотическое состояние своего больного, а во-вторых, он считал гипноз довольно «мистическим средством», механизм которого был ему неясен. Возвратившись из Франции, куда он ездил к Ж. М. Шар­ко в Парижскую клинику (в том числе с целью усовершенствовать­ся в технике гипноза), З.Фрейд вообще отказался от этой техники. Вскоре он сформулировал главную причину отказа от гипноза как метода проникновения в странную для многих психологов область психических процессов, которые оставались для сознания больно­го неизвестными, но реально действовали и определяли поведение больного. Для З.Фрейда становится все яснее, что для понимания бессознательного (и в конечном счете для овладения им) необходимо использовать все сознательные силы больного, побудив его осознать свое бессознательное. А это невозможно тогда, когда субъект находится в гипнотическом состоянии. Он не субъект своей актив­ности, а объект воздействия гипнотизера — и поэтому не может активно работать со своим бессознательным, противостоять ему со­знательно и активно. И З.Фрейд разрабатывает свои методы про­никновения в бессознательное клиента, которые начинает приме­нять в практике лечения больных. По сути, это уже собственно психоаналитические методы, которые используются при общении врача и больного, находящегося в нормальном (а не измененном, как в гипнозе) состоянии сознания.

§ 2. Методы изучения бессознательного по 3. Фрейду

Обычно, говоря о психоаналитическом методе, называют ме­тод свободных ассоциаций как технический прием, с помощью которого З.Фрейд пытался добраться до забытого больным содер­жания психической жизни, вытесненного в бессознательное. Он заключается в том, что клиент психоаналитика, находясь в рас­слабленном состоянии, лежа на кушетке, начинает говорить все, что ему придет в голову по поводу какого-нибудь элемента своего сновидения или мучающего его страха, не отказываясь ни от од­ной ассоциации, какой бы странной, чудовищной или постыд­ной она ему ни показалась. Как мы говорили выше, для З.Фрейда ассоциации являлись не механической (как это было в ассоциативной психологии), а смысловой связью, которая могла помочь «вытащить» в сознание некоторые бессознательные содержания, неприемлемые для сознания больного и в то же время выявляю­щие скрытый смысл того или иного болезненного симптома.

Фактически метод свободных ассоциаций оказывается техни­ческим приемом, который используется не только при толковании симптомов невротических расстройств, но и в других случаях — для толкования сновидений (в том числе здоровых людей) и так называемых ошибочных действий. Таким образом, можно выде­лить три метода изучения бессознательного: 1) анализ невроти­ческих симптомов, 2) толкование сновидений и 3) анализ ошибоч­ных действий.

По З.Фрейду, сновидение представляет собой «царскую доро­гу» в бессознательное. Анализ многочисленных сновидений здо­ровых и больных людей позволил ему утверждать, что любое сно­видение (душевная жизнь во время сна) представляет собой ил­люзорное исполнение желания человека, которое он по тем или иным причинам не имеет возможности осуществить наяву. В снови­дении можно выделить две его образующие: явное содержание — это образы сновидения, т.е. символическое изображение скрытых мыслей сновидения, и скрытые (бессознательные) мысли сновиде­ния, которые прячутся за явными, искажающими их содержания­ми сновидения. В отличие от детей, чьи сновидения, как правило, «прозрачны» настолько, что их не нужно толковать, у взрослых чаще всего наблюдается рассогласование между явным и скры­тым содержаниями сновидения, потому что взрослые люди внут­ренне борются с неприемлемыми с точки зрения культуры, в которой они были воспитаны, желаниями. Даже в сновидении человек боится признаться самому себе в этих желаниях — в нем как будто имеется некий цензор, пропускающий в явное содер­жание сновидения настолько искаженные переживания, что их необходимо толковать.

Приведем пример подобного толкования сновидения, сделан­ного З.Фрейдом.

Одна молодая замужняя женщина узнала, что ее сверстница некая Элиза Л. помолвлена. Ночью ей снится следующий сон: она сидит с му­жем в театре, при этом половина партера совершенно пуста. Женщина говорит мужу, что Элиза Л. с женихом тоже хотели пойти, но смогли достать билеты только на плохие места, три билета за 1 флорин 50 крей­церов, — и поэтому не пошли. Женшина думает, что они сделали это зря (ведь столько хороших свободных мест).

Тщательное толкование данного сновидения (в том числе использо­ванных сновидением цифр) приводит З.Фрейда к выводу, что женщина недовольна своим замужеством и бессознательно уверена, что ей не сле­довало торопиться выходить замуж. Элемент явного сновидения «1 фло­рин 50 крейцеров» взят из прошлого этой дамы. Ее невестка получила однажды в подарок от своего мужа сумму в 150 флоринов (что в сто раз больше, чем 1 флорин 50 крейцеров) и поторопилась ее растратить, купив какое-то украшение. Ситуация в сновидении буквально повторяет случай, который произошел в реальности с дамой, видевшей сон: од­нажды она очень торопилась заблаговременно купить билеты на какой-то спектакль, но, когда они с мужем пришли в театр, оказалось, что половина партера пуста (и незачем было так торопиться). Странная циф­ра «3» в сновидении (три билета для двух человек) имеет своим истоком то, что подруга дамы Элиза Л., которая только что обручилась, моложе ее на три месяца. Скрытые мысли данного сновидения таковы: незачем было так торопиться с замужеством. На примере Элизы Л. я вижу, что могла бы найти себе в 100 раз лучшего мужа! [132]


По З.Фрейду, толковать следует и так называемые ошибочные действия, в которых также «прорываются» скрытые от сознания человека желания или мысли, которые он хотел бы утаить от дру­гих. Мы уже приводили в главе 1 примеры подобных ошибочных действий. Вот еще несколько.

Первый принадлежит другу З.Фрейда доктору В. Штекелю. Одно вре­мя у него было два пациента из Триеста — господин Асколи и господин Пелони. Встречаясь с ними на улице, он каждый раз называл Асколи именем Пелони и наоборот. Сначала В. Штекель подумал, что причина такой оговорки в некотором сходстве этих господ друг с другом. Но, поразмыслив, пришел к выводу, что оговорка имеет своей причиной его тщеславное желание показать каждому из больных, что не он один приехал из Триеста к нему за медицинской помощью.

Второй пример. Однажды З.Фрейд услышал, как молодая женщина со смехом рассказывала своей подруге случай, который произошел с ней совсем недавно. Она только что приехала из свадебного путешествия и пошла вместе со своей незамужней сестрой, как прежде всегда быва­ло, за покупками. Вдруг на другой стороне улицы она увидела господина Л. и, подтолкнув сестру, указала на него: «Смотри, это господин Л.». Она забыла, что этот господин вот уже несколько недель был ее мужем. У З.Фрейда, как он сам пишет, «мороз пробежал по коже», когда он услышал подобные слова. Он вспомнил этот случай несколько лет спус­тя, когда данный брак закончился самым печальным образом.

И наконец, пример комбинированного ошибочного действия, где в одно целое сливаются два вида ошибочных действий: забывание и «за­кладывание» предметов. Одна дама была вместе со своим шурином, известным художником, в Риме. Немцы, жившие там, подарили шурину в знак признательности дорогую античную медаль. Возвратившись к себе домой, дама обнаружила в своих вещах эту медаль, которая неизвестно каким образом попала туда. Она тут же написала шурину, что медаль будет послана ему в Рим. Однако на следующий день она не могла ее найти, поскольку куда-то ее «заложила». Дама начала смутно догады­ваться, что просто хотела оставить медаль у себя [132].


Как мы утверждали в главе 2, одним из главных принципов научного исследования является принцип детерминизма. В психо­анализе З.Фрейда мы имеем дело со строгим применением этого принципа в психологии (причем в самой распространенной его форме — в форме причинного детерминизма). По З.Фрейду, ни­чего случайного в психической жизни не бывает. Даже самая незна­чительная — точнее, кажущаяся незначительной — мысль всегда связана с нашими бессознательными переживаниями, пусть и очень опосредствованно. Поэтому и нужен метод толкования этих кажущихся дилетанту «случайными» мыслей (в частности, с по­мощью методики «свободных ассоциаций»).

Еще одним (в нашем изложении — четвертым по счету) мето­дом, с помощью которого психоаналитик и его пациент могут проникнуть в бессознательное, является анализ так называемого переноса, или трансфера, — особого феномена, который доволь­но часто возникает при психоаналитическом общении психоана­литика с пациентами. Больная вдруг начинает испытывать к пси­хоаналитику чувства (нежно-дружеские или злобно-ревнивые), выходящие за пределы объективно-нейтральных взаимоотноше­ний в системе «врач —пациент». С точки зрения З.Фрейда, это результат бессознательной проекции на психоаналитика детских установок и желаний больной, которые она испытывала когда-то к своему отцу. В трансфере З.Фрейд увидел еще один способ, с помощью которого врач может показать своему больному его скры­тые бессознательные желания — они фактически «объективиру­ются» и становятся для пациента различимыми.

Впоследствии для изучения бессознательного стали использо­вать и другие методы, в частности так называемые проективные тесты (об одном из них — ТАТе — мы немного говорили в главе 2).

§ 3. Структура психической жизни по З.Фрейду. Понятие влечения в психоанализе

К началу XX в. у З.Фрейда складывается первое представление о строении психической жизни, которая представляет собой мно­гослойную структуру. Для того чтобы примерно представить, как выглядит эта структура, вообразим, что перед нами — куриное яйцо. Как известно, в нем можно различить белок (самая объем­ная часть содержимого яйца), желток (объем его несколько мень­ше) и так называемый зародышевый диск — очень небольшая структура на поверхности желтка, из которого и формируется за­родыш. Теперь сравним эти структуры с тремя формами психи­ческой жизни, как их представлял З.Фрейд. Зародышевый диск по объему самый маленький из всех трех структур — таково и сознание, бывшее когда-то единственным предметом исследова­ния интроспективной психологии. С точки зрения психоаналити­ческой концепции сознание — лишь островок, омываемый океа­ном бессознательного. В этом океане можно выделить примыкаю­щее к сознанию предсознательное (желток) и расположенное даль­ше от сознания бессознательное (белок).

Чем отличается предсознательное от бессознательного? Для человека то и другое феноменально выступает как бессознатель­ное. Однако предсознательное — это неосознаваемое в данный момент; граница между сознанием и предсознательным «прозрач­на», содержания предсознательного могут довольно легко пере­ходить в поле сознания, если возникнет в этом необходимость. Скажем, вы сейчас читаете эту книгу и в фокусе вашего сознания находится последняя фраза или какое-то иное содержание, вне фокуса (но в сознании) содержатся менее ясно и отчетливо осо­знаваемые переживания. Однако, скажем, то событие, которое случилось сегодня утром, вы в данный момент не осознаете. Как только вам напомнят об этом, воспоминание о случившемся тут же окажется в фокусе вашего сознания.

Между предсознательным и бессознательным — более жесткая граница. На этой границе стоит страж — цензор, или цензура, ко­торая не пропускает в сознание из бессознательного влечения (быв­шие изначально бессознательными) или содержания нашей душев­ной жизни, вытесненные в свое время из сознания и предсозна­тельного в бессознательное. Цензор (цензура) олицетворяет собой те нормы культуры и морали, которые приняты в данном обществе и усвоены человеком столь прочно, что они стали для субъекта (для его Я) жестким правилом. Поскольку бессознательные влече­ния противоречат этим нормам, цензура оказывает значительное сопротивление тому, чтобы данные бессознательные душевные движения проникали в сознание. Однако, поскольку бессознатель­ные содержания «энергетически заряжены», они так или иначе ищут для своей разрядки иных, косвенных, окольных, путей, проявляясь в своих «заместителях» (сновидениях, ошибочных дей­ствиях, соматических симптомах, трансфере и т.п.). Вот почему сверхзадачей психоаналитической работы с пациентом является доведение до его сознания неосознанных желаний (с целью из­бавления пациента от мучительных симптомов, рассогласованности с самим собой) и направление энергии бессознательных влече­ний к более «прямой» их разрядке под контролем сознания.

В это же время 3. Фрейд разрабатывает учение о бессознательных влечениях, которые он в соответствии со своей естественно-науч­ной установкой разделял на две группы: 1) влечения к сохранению себя как индивида (к самосохранению) и 2) влечения к сохранению рода (сексуальные влечения). Вторые оказываются для субъекта даже более значимыми, чем первые, поэтому стремление к сексуальной жизни реализуется у многих людей даже в ущерб их влечениям к самосохранению. Опыт взаимоотношений З.Фрейда с пациентами (главным образом, пациентками) обнаружил, что в основе невро­тических симптомов лежат неудовлетворенные сексуальные влече­ния. Это происходило в силу специфических условий воспитания детей из средних слоев общества тогдашней Австрии, где господ­ствовала «репрессивная» сексуальная мораль (ее особенности хоро­шо описаны в произведениях друга З.Фрейда писателя С. Цвейга). Однако 3. Фрейд делает из этой частной закономерности глобаль­ный вывод о том, что в основе психической жизни любого челове­ка (независимо от времени и культуры, в которых он живет) лежат сексуальные влечения, которые накладывают свой отпечаток на все без исключения ее стороны. Этот пансексуализм З.Фрейда, с одной стороны, привлек к нему внимание читающей публики, а с другой — оттолкнул от него многих, увидевших в пансексуализме явную ограниченность фрейдовского психоанализа. Современники не согласились с З.Фрейдом в том, что культура — лишь плата за выгоды совместной жизни, в частности за возможность «совмест­ного удовлетворения» сексуальных влечений индивидов (иногда слишком большая плата). Тем не менее он строго держался прин­ципа сексуальной этиологии (происхождения) неврозов, расцени­вая отход от этого принципа как «измену науке».

Следует отметить, что под влиянием некоторых общественных событий (Первой мировой войны) З.Фрейд изменяет свое уче­ние о влечениях человека, вводя в него «новое измерение». Теперь он выделяет еще влечения к жизни и влечения к смерти (обосновы­вая необходимость такого нововведения в работе «По ту сторону принципа удовольствия», вышедшей в конце 1920 г.). Здесь не место подробно рассматривать эти типы влечений — они являют­ся предметом анализа в других курсах по общей психологии. Можно только сказать, что и здесь З.Фрейд не изменил своей ориен­тации на естественные науки и считал упомянутые влечения вы­ражением противоположных тенденций в жизни организма, каж­дая из которых имеет свой биологический смысл. Влечение к смер­ти — более консервативная тенденция в психической жизни че­ловека, которая стремится приспособить организм к среде наибо­лее экономным путем: «законсервировать» наличное состояние равновесия со средой или — при возможности — возвратиться на предыдущую ступень развития. Это влечение может проявляться в формах «бегства от жизни» (вариант «премудрого пескаря» из од­ноименной сказки М.Е.Салтыкова-Щедрина), суицидальных по­пытках (т.е. стремлении возвратиться в неорганическое состоя­ние), агрессивных действиях по отношению к окружающим (по­скольку это часто кажется более простым, чем долгое и сложное выстраивание новых для субъекта отношений с людьми) и др. Влечение к жизни — противоположная тенденция «усложнять» .себе путь к смерти, что предполагает движение не «от» жизни, а навстречу ей и постоянную активность субъекта.

К началу 20-х гг. XX в. относится разработка 3. Фрейдом новой структуры «психической личности». Речь идет о выделении в че­ловеке трех инстанций, представляющих собой в известной мере самостоятельных субъектов (которые находятся в постоянных дис­куссиях и борьбе друг с другом, потому что подчиняются разным законам): Оно, Я и Сверх Я.

Оно — самая нижняя (глубинная) подструктура личности, со­держание которой бессознательно, включает в себя безудержные сексуальные и агрессивные влечения. Подчиняется принципу удо­вольствия и, естественно, конфликтует с Я и Сверх-Я. Бессозна­тельным является также и высшая инстанция в структуре лично­сти — Сверх-Я. Она выполняет роль внутреннего цензора, совес­ти, и представляет собой складывающуюся под влиянием воспи­тания систему моральных и культурных норм, принятых в данном обществе и усвоенных личностью. У Я самая незавидная судьба: это фактически посредник между Оно и Сверх-Я, между индиви­дом и внешним миром. Я выполняет функцию восприятия, осо­знания внешнего мира и приспособления к нему, подчиняется поэтому принципу реальности, но в то же время вынуждено «угож­дать» и Оно, и Сверх-Я. Естественно, что между этими подструк­турами личности все время возникают конфликты. И для сохране­ния целостности личности Я вырабатывает так называемые за­щитные механизмы, которые помогают Я согласовывать между собой противоречивые требования всех противостоящих ему ре­альностей не за счет реального удовлетворения этих требований, а за счет их примирения путем специфической субъективной ра­боты. По современным данным, существует более 20 разных защитных механизмов личности, которые строятся Я за счет энер­гии влечения к смерти. Для иллюстрации приведем два примера.

Одним из распространенных защитных механизмов личности является вытеснение. Воспоминания о совершенном человеком отвратительном поступке могут быть вытеснены в бессознатель­ное и перестают существовать для сознания субъекта (человек ис­кренне не помнит о совершенном предательстве, уверяя всех ок­ружающих и, прежде всего, самого себя, что вообще был в этот день в другой стране и т.п.).

Второй распространенный защитный механизм — проекция: человек бессознательно проецирует (приписывает) имеющиеся в нем бессознательные желания другим людям. Например, в ответ на упреки в нетерпимости по отношению к какому-нибудь лицу («Ведь ты его ненавидишь!») человек может искренне удивиться: «Я?! Я слишком интеллигентен для этого. Это он меня ненавидит, а я уже, естественно, позволяю себе относиться к нему иначе, чем к другим» и т.п.

Развитие идей классического психоанализа З.Фрейда проис­ходит в трудах его непосредственных учеников А.Адлера и К. Г. Юн­га, которые были не согласны с пансексуализмом его психоана­литической концепции, а впоследствии в работах К.Хорни, Э. Эриксона, А. Фрейд, В. Райха и других. Однако их рассмотре­ние не входит в задачи вводного курса. Отметим лишь, что для многих дилетантов в психологии слово «психология» до сих пор ассоциируется лишь со словом «психоанализ».




Описание Проблема неосознаваемых процессов в психологии • Роль 3. Фрей­да в разработке проблемы бессознательного • Предсознательное и бессознательное • Методы исследования бессознательного в пси­хоанализе [Общая психология: в 7 т. / под ред. Б.С. Братуся. Том 1. Соколова Е.Е. Введение в психологию. М., 2007. С. 124-133]
Рейтинг
0/5 на основе 0 голосов. Медианный рейтинг 0.
Просмотры 12701 просмотров. В среднем 3 просмотров в день.
Похожие статьи